Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

— Ты будешь прекраснейшей из невест. Какая жалость, что никто из дворян тебя не увидит!

— Хватит, Анна, — мягко сказала Сантэн. — Никаких сожалений. Все в порядке. Я и не хотела бы, чтобы было по-другому. Анна!

Ее лицо оживилось.

— В чем дело?

— Ты слышишь? — Сантэн отвернулась от зеркала. — Это он. Мишель. Он возвращается ко мне.

Она подбежала к окну и, не в силах сдерживаться, запрыгала, затанцевала, как маленькая девочка перед витриной магазина игрушек.

— Слушай! Он летит сюда!

Она узнала отчетливый рокот мотора, который так часто слышала раньше.

— Я его не вижу.

Анна стояла за ней, заслоняя глаза и глядя вверх, на рваные облака.

— Он должен лететь очень низко, — начала Сантэн. — Да! Да! Вот он, прямо над лесом. Я его вижу.

— Он летит на аэродром в саду?

— Нет, не при таком ветре. Я думаю, он летит сюда.

— Это он? Ты уверена?

— Конечно, уверена. Разве ты не видишь, какого он цвета? Mon petit jaune[93]!

Остальные тоже услышали. Снизу донеслись голоса, и с десяток свадебных гостей через французское окно выбрались на террасу.

Впереди всех Шон Кортни в полной полевой форме английского генерала и граф, еще более великолепный в сине-золотом мундире полковника гвардии Наполеона III.

У всех в руках были стаканы, все голоса звучали возбужденно и приподнято.

— Да, это Майкл! — воскликнул кто-то. — Бьюсь об заклад, он потреплет нас низкой посадкой. Снимет крышу с шато, вот увидите!

— Заключительный победный полет, учитывая, что его ждет впереди!

Сантэн смеялась вместе со всеми и хлопала в ладоши, глядя на приближающуюся желтую машину, и вдруг ее ладони застыли не соприкоснувшись.

— Анна, — сказала она, — что-то не так.

Теперь самолет достаточно близко, чтобы можно было заметить, как неправильно он летит: опустив одно крыло, ныряет к вершинам, потом резко поднимается; крылья закачались, и машина стала заваливаться в противоположную сторону.

— Что с ним?

Тональность возгласов на террасе сменилась.

— Боже, он в беде… кажется…

SE5a качался и бесцельно поворачивался. Все увидели поврежденный фюзеляж и рваные крылья. Машина походила на тушу большой рыбы, на которую напали акулы.

— Он тяжело ранен! — крикнул кто-то из пилотов.

— Да, ему досталось.

SE5a круто повернул и опустил нос, едва не задевая деревья.

— Он пробует вынужденную посадку!

Кое-кто из пилотов перепрыгнул через стену террасы и побежал по газону, лихорадочно сигналя поврежденному самолету:

— Сюда, Майкл! Не опускай нос!

— Не тормози! — крикнул другой. — Сорвешься в штопор! Прибавь газу! Открой дроссель!

Все выкрикивали бесполезные советы, а самолет тяжело снижался к открытой лужайке.

— Мишель! — выдохнула Сантэн, сжимая пальцами кружево фаты и чувствуя, как та рвется. — Мишель, иди ко мне.

Остался последний ряд деревьев, старые буки, на которых только начали лопаться почки. Они окаймляли самый дальний от шато газон. Желтый SE5a опустился за них, мотор заглох.

— Вверх, Майкл! Подними его! Проклятье!

Все кричали, и Сантэн добавила свою мольбу:

— Пожалуйста, Мишель, перелети через деревья. Приди ко мне, дорогой.

Мотор снова взревел, и все увидели, как машина взвилась, точно большой желтый фазан, взмывающий из укрытия.

— У него получится.

Все видели — нос чересчур задран, машина словно зависла над темными безжизненными ветвями, они тянулись к ней, как когти чудовища. Потом желтый нос снова опустился.

— Перелетел! — воскликнул один из пилотов, но тут колесо шасси задело тяжелую кривую ветвь, SE5a перевернулся в воздухе и упал.

Он ударился о землю на самом краю лужайки, приземлившись на нос. Вращающийся пропеллер разлетелся белыми осколками, затрещали деревянные рамы корпуса, и вся машина сложилась, раздавленная, как бабочка; ярко-желтые крылья согнулись вдоль фюзеляжа, и Сантэн увидела Майкла.

Он весь был в собственной крови, залившей даже лицо. Запрокинув голову, он свисал из кабины на ремнях, как человек на виселице.

Офицеры бежали по лужайке. Сантэн видела, как генерал бросил стакан и перепрыгнул через стену террасы. Он бежал во весь дух, неровной из-за хромоты походкой, но догонял молодых людей.

Первый из них уже почти добежал до разбитого самолета, когда того с волшебной внезапностью охватило пламя. Огонь с ревом и грохотом взвился вверх, бледное, но увенчанное черным дымом, и бегущие остановились, замешкались и стали отступать, закрывая лица от жара.

Шон Кортни прорвался сквозь них; он бежал прямо в огонь, не обращая внимания на волны жара, но четверо молодых офицеров бросились вперед, схватили его за руки и плечи и оттащили назад.

Шон с такой силой рвался из их рук, что, чтобы удержать его, пришлось подбежать еще троим. Шон издавал низкий нечленораздельный рев, как попавший в западню буйвол, и пытался дотянуться сквозь пламя до человека, застрявшего в разбитом корпусе желтого самолета.

Потом внезапно рев оборвался, и Шон обмяк.

Если бы его не держали, он осел бы на колени. Руки его повисли вдоль тела, но он продолжал смотреть в огонь.

Несколько лет назад, в гостях в Англии, Сантэн со страхом зачарованно смотрела, как дети хозяев жгут на костре в саду чучело английского убийцы по имени Гай Фокс. Чучело было изготовлено очень искусно; когда его охватило пламя, оно почернело — и задергалось, как живое. Впоследствии Сантэн много недель просыпалась по ночам в поту: ей снился кошмар. Теперь, выглядывая из верхнего этажа шато, она услышала поблизости чей-то крик. Ей показалось, что кричит Анна. В этом крике звучала страшная боль, и Сантэн обнаружила, что дрожит, как былинка под сильным ветром.

Все было как в том кошмаре. Она не могла оторвать взгляд от чучела, которое почернело и начало сморщиваться, его руки и ноги дергались и медленно сгибались в жару. Крик заполнил ее голову, оглушил. И только тут Сантэн поняла, что кричит не Анна — кричит она сама. Полные боли звуки рвались из ее груди; жесткие, как осколки разбитого стекла, они терзали ее горло.

Она почувствовала, как сильные руки Анны поднимают ее, уносят