Путешествие стипендиатов - Жюль Верн

Путешественников ожидали два экипажа, и сам господин Гийон пожелал стать их гидом. Прежде всего они решили посетить то место, где в 1648 году был подписан договор о разделе острова между Францией и Голландией!

Для этого нужно было доехать до холма в восточной части Мариго, носившего весьма символическое название горы Согласия.

Прибыв к подножию холма, путешественники легко поднялись на его вершину. Там из экипажей были извлечены на свет несколько бутылок шампанского, их тут же откупорили, и все выпили в память договора 1648 года.

Излишне говорить, что между всеми антильцами царили мир и согласие. Возможно, в глубине души Роджер Хинсдейл и думал, что Сен-Мартен, равно как и другие Антильские острова, в один прекрасный день станет английским владением. Но в данный момент Альбертус Лейвен, Луи Клодьон и Тони Рено обменялись дружескими рукопожатиями, выразив пожелание, чтобы оба народа жили в вечном согласии.

Затем, когда оба француза выпили за здоровье его величества Вильгельма III^[164], короля Голландии, Альбертус Лейвен поднял бокал в честь президента Французской Республики^[165]. Оба тоста были встречены криками «ура» и «виват» всеми присутствующими.

Следует заметить, что мистер Гораций Паттерсон как воды в рот набрал во время этого обмена любезностями. По-видимому, накануне он исчерпал все запасы своего природного красноречия или, по крайней мере, ему был необходим некоторый отдых. Но, безусловно, если не на словах, то наверняка в душе он всем сердцем присоединился к горячему проявлению международного единения.

Осмотрев наиболее любопытные достопримечательности острова, позавтракав на песчаном берегу и пообедав под сенью деревьев изумительно красивого леса прихваченными с собой продуктами, туристы отправились обратно в Мариго. Горячо поблагодарив господина Гийона и простившись с ним, путешественники вернулись на судно. Всем, включая и мистера Паттерсона, пора было заняться письмами родным, которые уже знали, что 26 июля «Стремительный» прибыл на Сент-Томас. Об этом их известили телеграммой, и беспокойство, вызванное небольшой задержкой на несколько дней, уже улеглось. Тем не менее родных следовало держать в курсе событий, и если написать письма сегодня вечером и сдать их завтра на почту, то через двадцать четыре часа они уйдут в Европу.

Ночь прошла спокойно, и ничто не потревожило сон юношей, изрядно уставших после столь насыщенного дня. Возможно, правда, Джону Карпентеру и Корти снилось, что «Огненная птица» из-за какой-то поломки вернулась в порт… однако, к счастью для них, этого не произошло.

В восемь часов утра следующего дня, воспользовавшись приливом, «Стремительный» вышел из порта Мариго и взял курс к острову Сен-Бартельми. И хотя море было неспокойно, судно, шедшее под защитой острова, не испытывало заметной качки. Однако, вновь пройдя мимо Филипсбурга, «Стремительный» вышел из-под защиты высоких прибрежных скал Сен-Мартена и оказался на морских просторах. Поэтому, когда барк проходил между островами, он подставил борт морским волнам, так что пришлось даже сократить площадь парусов, чтобы уменьшить крен судна.

Но если это и могло стать причиной небольшой задержки, то всего на несколько часов, и уже завтра с восходом солнца парусник безусловно должен был появиться на траверзе острова Сен-Бартельми.

Как обычно, пассажиры принимали участие в авралах, когда нужно было подтянуть или ослабить шкоты. Правда, сейчас лавировать и идти навстречу ветру необходимости не было. Тони Рено и Магнус Андерс по очереди стояли у штурвала – ни дать ни взять два настоящих рулевых, досконально изучивших свое дело, – и не давали судну рыскать по курсу^[166], строго следя за курсовой чертой на компасе.

Часов около пяти вечера на северо-западе был замечен пароход, шедший параллельным курсом и собиравшийся, по-видимому, обогнать парусник.

За штурвал в этот момент стал Корти, так как Гарри Маркел сосредоточился на том, чтобы избежать сближения с судном. Поэтому «Стремительный» повернул на один румб, чтобы пароход не пересек его курс.

Корабль, шедший под французским флагом, развевавшимся на грот-мачте, оказался легким крейсером французского военно-морского флота. Луи Клодьон и Тони Рено были бы счастливы поприветствовать его и получить ответное приветствие. Но поскольку из-за маневра Гарри Маркела суда разделяло расстояние в добрую милю, ни о каком приветствии не могло быть и речи.

Что же касалось крейсера, шедшего с большой скоростью курсом норд-вест, то он, по-видимому, направлялся к Антильским островам. Но вполне вероятно, что он мог идти и в один из южных портов Соединенных Штатов, например, в Ки-Уэст, крайнюю точку Флориды, порт, где запасаются провизией и топливом суда всех стран.

Вскоре крейсер оставил «Стремительный» далеко позади и еще до заката солнца последние его дымки растаяли у горизонта.

– Счастливого плавания, – процедил сквозь зубы Джон Карпентер, – и дай Бог больше никогда не встретиться!.. Не люблю я плавать с военными кораблями рядом…

– Не больше, чем я очутиться под конвоем полиции!.. – добавил Корти. – В любой момент эти типы готовы тебя спросить, откуда идешь, да куда, да зачем, а сообщать им все это мне иногда ох как не хочется!

Сен-Бартельми – единственное владение Швеции в Вест-Индии, занимает южную оконечность гряды, где лежит английский остров Ангилья и франко-голландский Сен-Мартен. Как уже говорилось, достаточно было бы самого незначительного поднятия морского дна, примерно на двадцать пять метров, чтобы все три острова слились в один массив длиной около семидесяти пяти километров. И не будет ничего удивительного, если сей феномен в скором времени и произойдет. В связи с этим Роджер Хинсдейл заметил, что подобное поднятие морского дна могло происходить в зоне всех Антильских островов – как Наветренных, так и Подветренных. Вполне возможно, что когда-то очень давно эти острова представляли собой единое целое, образуя континент, расположенный у входа в Мексиканский залив и, кто знает, быть может, даже соединялись с Американским континентом?.. И что произошло бы с этой территорией, если бы на ней захотели водрузить свои флаги Англия, Франция, Голландия и Дания?..

Вполне вероятно, что был бы применен принцип доктрины Монро^[167], дабы привести эти страны к соглашению и разрешить вопрос в пользу Соединенных Штатов. Вся Америка – американцам, и никому более! И к сорока звездам, украшавшим в тот период их национальный флаг^[168], американцы добавили бы еще одну!