Лунный зверь - Гарри Килворт

На болотах лисам жилось не слишком тепло и сытно, но зато здесь, в окружении воды и трясины, они чувствовали себя в безопасности, особенно в зимнюю пору. Конечно, летом в бухтах неминуемо появятся охотники, а во время прилива и рыбаки. Но зимой людей сюда не тянуло — заледенелые пустоши, открытые ветрам, наполняли человеческие сердца ужасом. Серый, однообразный пейзаж нагонял тоску. Если ад существует, он вполне мог бы быть таким. Холодные утренние туманы поднимались над солончаками, словно призраки, а крики птиц напоминали горестные возгласы потерянных душ, обреченных на вечные скитания по этим унылым равнинам. Безжалостные ветры и непроходимые топи надежно хранили лис от людского вторжения.

О-ха и Камио жили по принципу — день прошел, и хорошо, у них хватало забот, так что заглядывать в будущее не приходилось. Застрявший в тине катер, со всех сторон облепленный илом и водорослями, давал лисам хоть и скромный, но вполне надежный приют. С тем чтобы добыть еду, тоже не было затруднений, — правда, сначала здешняя пища была лисам не по вкусу, но скоро они к ней привыкли. Иногда им удавалось поймать незадачливую птицу, но в основном они питались моллюсками, крабами, креветками, червяками. Больше всего О-ха скучала по древесным грибам, таким сочным и вкусным, и по лакомым гнездам насекомых, которые в Лесу Трех Ветров можно было обнаружить чуть не в каждом гнилом пне.

Однажды на болоте О-ха столкнулась с неведомым созданием, подобных которому до сих пор не встречала. Знакомство стоило лисице оцарапанного носа и уязвленной гордости. Она осторожно пробиралась по влажной траве, тщательно обнюхивая каждую выемку, — там могли притаиться угри, выброшенные приливом на берег. Вдруг, когда она в очередной раз сунулась в какую-то дырку, кто-то вцепился в ее чувствительную морду. О-ха отпрыгнула назад и увидела, что на носу у нее повисла тварь, напоминающая крупного краба. О-ха пережила несколько весьма неприятных секунд, прежде чем ей удалось освободиться от обидчика и стряхнуть его в тину.

Это был серебристо-серый моллюск с длинным хвостом и парой огромных клешней. С тех пор лисица очень опасалась подобных столкновений и прежде, чем сунуть морду в углубление, старалась убедиться, что там не прячется враг.

Как-то вечером, вернувшись с охоты, О-ха уловила в дуновении ветра слабый запах собаки. Он доносился со стороны дамбы, и встревоженная лисица, припав к земле, затаилась в ожидании новых запахов и звуков.

Запах не исчезал, но сколько О-ха ни вглядывалась в поросшую травой дамбу, она не заметила никаких признаков движения. Подозрительных звуков тоже не было слышно, и лисица решила вернуться домой, на катер. Она вскарабкалась по накренившейся палубе и сквозь разбитое окно скользнула в кабину. Камио спал. О-ха разбудила его и спросила, не чувствует ли он необычных запахов.

Лис лизнул собственный нос и наставил его по ветру. Сквозь множество нахлынувших запахов он немедленно уловил один, тревожный.

— Собака. Вне всяких сомнений, собака. Но зачем ее занесло на болота? Да еще одну, без хозяина. Заблудилась, что ли?

— Наверное, — откликнулась О-ха. — Человеческого запаха не слышно. Наверняка собака отбилась от хозяина и случайно забрела сюда. А может, она ранена? Как ты думаешь, чего нам от нее ждать? Причинит она нам вред?

Камио покачал головой, но все же сказал, что этой ночью им обоим лучше не выходить. О-ха улеглась в кабине, опустила голову на плечо лиса и попыталась заснуть, но беспокойство не отпускало ее. Несколько раз лис будило поскуливание, доносившееся со стороны дамбы, — эти заунывные звуки резали уши и бередили душу. Но никто из них не решался пойти на разведку, ведь это могла быть ловушка. Да и вообще, безрассудно было идти на запах собаки, их злейшего врага.

Когда наступил рассвет, лисы заметили, что на дамбе кто-то шевелится. И в самом деле там был пес. Принюхавшись и вглядевшись, О-ха узнала его: это был Хваткий, в прошлом неумолимый охотник за лисами, ныне сторож на ферме. Пес находился в плачевном состоянии. Бока его ввалились, морда осунулась, — похоже, он умирал с голоду. Из глотки его вырвались душераздирающие звуки, — вероятно, люди, услышав их, преисполнились бы сочувствия и со всех ног кинулись бы утешать пса, но лисы не склонны к сентиментальности, и воплями их не проймешь. Во взгляде Камио мелькнуло презрение.

— Что это он так разоряется? — пробурчал лис. — Если попал в переделку, надо из нее выпутываться, а не причитать. Воем горю не поможешь.

— Он думает иначе, — заметила О-ха. — И сейчас он не просто воет, он зовет на помощь. Собаки считают, это самый надежный способ выпутаться из беды.

Хваткий тем временем заметил катер, наполовину затонувший в тине и скрытый зарослями камыша. По брюхо проваливаясь в вязкий ил, пес двинулся к убежищу лис. Один раз он угодил в топкое место и едва не скрылся в трясине с головой, но, сделав невероятное усилие, уперся лапами в плавающий на поверхности обломок дерева и выкарабкался. По мере приближения пса волнение О-ха все возрастало.

— Он идет сюда, — прошептала она. — Что же делать?

Камио тоже растерялся. Но, быстро оценив ситуацию, он решил, что объясниться с Хватким надо прежде, чем пес доберется до катера и на твердой палубе почувствует себя увереннее.

— Эй, ты, пес! — окликнул Камио. — Чего тебе здесь надо?

Хваткий, осторожно переступавший по ненадежному дну, остановился и устремил взгляд на катер. Несомненно, он понял по диалекту, что с ним разговаривает лиса. Но запах пса, донесшийся до О-ха и Камио, свидетельствовал лишь об облегчении, словно Хваткий нашел наконец то, что искал.

— Лиса? — проворчал пес. — Конечно лиса, я ведь еще вчера почуял лисий запах. Вас здесь должно быть двое, лис и лисица? Нюх у меня неплохой, да, очень даже неплохой, хотя меня и посадили на цепь. Глядите, я почти дошел. Я устал и проголодался. Хочу отдохнуть. Сейчас доберусь до вашего катера.