Путешествие на "Париже" - Дана Гинтер

Продолжая поиски свободного места, Констанция неожиданно вспомнила о своем свадебном путешествии с Джорджем. Они провели две бестолковые недели в коттедже на острове Марта-Виньярд и из-за проливных дождей не могли ни гулять, ни ходить на экскурсии, ни устраивать пикники. Они не смеялись, не кормили друг друга шоколадом, не пили шампанского, не дурачились, и он не рисовал ее обнаженной. А его неуклюжесть по ночам… Отмахнувшись от этой мысли, Констанция напомнила себе, что в те две недели благодаря неудачной погоде она сделала замечательную вышивку с изящной буквой С – инициалом ее новой фамилии.

Наконец в дальнем углу комнаты рядом с жизнерадостной компанией из Лондона она нашла свободное место – большое полосатое кресло (такое она бы с удовольствием поставила и в своей гостиной). Ее оживленные соседи готовились начать игру собственного изобретения. Прислушиваясь к их веселой болтовне и чарующему акценту, Констанция почему-то снова вспомнила о Найджеле Уильямсе. Чем он занимается? Женат ли? И если женат, как у него прошел медовый месяц?

– Простите, мисс, – жестом взывая к ее вниманию, обратилась к ней одна из англичанок. – Вы не против помочь нам в игре?

– Конечно, не против. С удовольствием, – отозвалась Констанция. После утренней встречи с миссис Томас и обеда в одиночестве что могло быть лучше легкомысленной затеи?

Англичане принесли с собой книги и собирались их читать, но из-за пасмурной погоды их одолела общительность, и вместо чтения они решили поболтать и развлечься. Каждый выписал на листок последнее предложение из своей книги, все листочки собрали вместе, а книги сложили на стол.

– Мы постараемся отгадать, каким предложением заканчивается каждая из наших книг. Но мы знаем почерк друг друга, поэтому ответы будут очевидны. – Женщина дружелюбно посмотрела на Констанцию. – Вы не могли бы прочитать нам эти предложения вслух?

– Конечно. Похоже, получится забавно.

Как только официант принес всем чай и пирожные, англичане представились Констанции и принялись разглядывать собранные на столе книги. Чего там только не было: и бестселлеры Синклера Льюиса, Зейна Грея и Эдит Уортон, и любимые сочинения прошлых лет Томаса Харди и Чарлза Диккенса, и даже весьма неожиданный роман Германа Мелвилла.

– Роберт, неужели ты во время морского плавания можешь читать «Моби Дика»? Про этого безумного капитана, злодейского кита, тонущий корабль и единственного уцелевшего человека… Как ты, читая обо всем этом, можешь сохранять спокойствие?

– Слушай, друг, посмотри по сторонам! Китобойное судно «Пекод» размером с бальный зал «Парижа»! Ни в одном океане нет существа, которое могло бы справиться с нашим лайнером. – Он поднял чашку чая. – Разве можно нас сравнить с бедными парнями, которые грызли сухари и топили китовый жир?! Нет, совсем наоборот, эта книга меня успокаивает!

Когда англичане, просмотрев книги и полакомившись пирожными, приготовились начать игру, Констанция робко взялась за дело.

– Так, первая цитата: «Наконец, собравшись с силами, они поднялись, взялись за руки и побрели дальше».

– Давайте подумаем. Вполне возможно, перед нами последнее предложение из «Повести о двух городах». Я точно не помню, как этот роман заканчивается, но, возможно, – я говорю «возможно», – после того как англичанину отрубили голову, она снова приросла к его телу. А когда он набрался сил, то приросли и руки – ну, для эффекта, – а затем все части тела побрели дальше.

Последняя фраза потонула в гомерическом хохоте.

– Дурачок, не путай Диккенса с «Франкенштейном»!

Они еще долго пытались найти правильный ответ, а потом страшно веселились, когда обнаружили, что этой фразой кончается роман «Тэсс из рода д’Эрбервиллей».

– Не может быть! – вскричал один из приятелей. – Томас Харди?! Сам Мистер Угрюмость придумал такой веселый конец?

Затем все снова пили чай и обсуждали заключительные строки. Констанция, привыкшая не столько говорить, сколько слушать – подобно тому, кто сам не играет в «бинго», а лишь выкрикивает номера, – не чувствовала себя полноценной участницей этой компании. И тем не менее ей было приятно находиться среди веселых людей, и она славно провела с ними время, позабыв и о рождественской вышивке, и о неудавшихся акварельных узорах, и о бестолковом свадебном путешествии.

Возвращаясь в каюту, Констанция с сожалением думала: как жаль, что эти симпатичные люди – истинные англичане – не сидят вместе с ней за столом. Каким бы веселым стало ее путешествие через океан! За этим столом единственным приятным сюрпризом было вчерашнее появление доктора Шаброна. Благодаря его дружбе с капитаном Филдингом сегодня вечером она не увидит ни одного из своих соседей по столу!

С блуждающей улыбкой Констанция взглянула на свои наманикюренные ногти и сиявший на руке перстень с эмалью. На безымянном пальце, где обычно поблескивало ее обручальное кольцо, этот перстень смотрелся довольно-таки необычно. Ее улыбка вмиг погасла. Возможно, ей следует сказать Сержу, что она замужем? Неужели это так важно? Восьмилетнее замужество – не такая уж свежая новость. И вообще, подобное наивное признание его, наверное, рассмешит. Как знать, не сочтет ли он его самонадеянным, – решит, будто она вообразила, что он увлечен ею! А может быть, в ответ на ее признание он признается, что тоже женат? Господи, о чем она думает? Они всего лишь приятели.

Вернувшись в каюту, Констанция достала из сундука платья и шарфы. Времени оставалось совсем немного – приблизительно через час должен был явиться Серж. Увидев свое отражение в зеркале, она внимательно пригляделась к новой прическе и одобрительно кивнула: да, она ей очень к лицу! – модная и женственная. Бросив взгляд на гору нарядов, Констанция неожиданно решила: длинное синее платье. В конце концов, с перстнем от Фэйт, оно сочетается лучше всех остальных!

* * *

– Это проще простого, – завязывая Жюли тесемки расписного фартука, говорила ей Мари-Клэр. – Они отдают тебе пальто и шляпы, ты вешаешь их на вешалки и кладешь на полки с номерами, а потом выдаешь им номерки. А когда они возвращаются после ужина, ты по номеру находишь их вещи и отдаешь им. Только и всего!

Те, кто прислуживал в первом классе, носили на голове крохотные кружевные чепчики, и Мари-Клэр теперь стояла перед Жюли и, сосредоточенно сжав губы, прикалывала ей такой чепчик. Пока она закрепляла его заколкой, Жюли украдкой покосилась на покрасневший глаз Мари-Клэр: половина глаза была ярко-алая. Наверное, с таким же нездоровым любопытством люди глазеют и на ее родинку.

– Эй, посмотрите!

В спальню вошла Симона. Руки в боки, с открытым ртом, она остановилась прямо перед ними и уставилась на Жюли, а вернее, на ее черную по фигуре форму горничной первого класса.

– Для чего ты это надела?

– Сегодня вечером Жюли придется меня заменить, – указав на свой красный глаз – временный дефект хорошенькой девушки, объяснила Мари-Клэр. – Мадам Трембле не хочет, чтобы я напугала чувствительных пассажиров первого класса. Можно подумать, кто-то из них обращает внимание на гардеробщиц.