Амальгама 2. Тантамареска - Владимир Торин

В этот момент в одном из залов крипты вспыхнул голубой свет и прозвучал хриплый мужской голос:

– Входи, не бойся. Это вечность. Вечности бояться не надо.

Глафира прошла два зала. Голубой свет, струившийся откуда-то спереди, освещал многочисленные человеческие кости, ставшие невероятным украшением этих залов и совершенно фантастическими орнаментами.

Третий зал назывался «Зал черепов». В нем из человеческих черепов было сконструировано все: стены, ниши, в которых лежали засохшие мумии монахов с надвинутыми на лоб капюшонами, и большой алтарь. Перед алтарем, который блестел в голубом свете отражениями тысяч человеческих черепов, стояли три монаха, умерших триста пятьдесят лет назад. То, что когда-то было их лицами, оказалось в изумлении повернуто к входящим. Костлявые руки опущены и скрещены в районе паха. Перед мумиями монахов стоял на полу голубой фонарь, делающий их лики еще ужасней.

В полумраке, между алтарем из черепов и грудой костей, Глафира заметила особенно плотный сгусток темноты. Очевидно, что говоривший прятался именно там. Она внимательно осмотрела мрачный угол, а обладатель хриплого мужского голоса, сообразив, что его обнаружили, быстро произнес:

– Впрочем, я вижу, что ты не очень-то испугалась…

Глафира еще раз всмотрелась в темноту. Кажется, говоривший был в капюшоне. И, очевидно, небольшого роста. Если прыгнет, есть куда отступать. Впрочем, зачем отступать?

– Кто ты? – Глафира решительно шагнула вперед и почувствовала, что маленький человек в темном углу съежился, испугался ее шага. – По-моему, ты даже больше боишься.

– Ты права и не права одновременно. Я попытаюсь объяснить.

– Валяй. – Глафира выпрямилась, продолжая внимательно оглядывать полутемную крипту.

– Скажи, почему ты не испугалась всего этого антуража? – В голосе говорившего чувствовалось искреннее любопытство.

Глафира пожала плечами:

– В своей жизни я видела много человеческих костей.

– Ну да, ну да… Ты – тот самый железный воин Совета Десяти, несокрушимый страж тайны Амальгамы. – Глафире показалось, что человек усмехнулся.

– Ну, со мной более-менее понятно. Ты-то кто такой? – Девушке не понравился тон собеседника и в особенности его усмешка.

– Я – твой проводник в другой мир. Благодаря мне ты узнаешь то, что раньше было тебе неведомо.

– А конкретнее?

– Конкретнее я тебе сегодня раскрою тайну человеческих снов.

– Кто ты?

– Кто я? Тебе, наверное, нужно имя. Ну, предположим… Зови меня Куалькуно. По-итальянски это означает…

– Я знаю, что это означает по-итальянски. «Кто-то» или «кто-нибудь».

– Будем считать, что «Некто».

– Хорошо. Меня зовут Глафира, ты, наверное, это знаешь. Теперь, Куалькуно, мы с тобой познакомились. Расскажи, кто ты такой и почему прячешься от меня в дальнем темном углу зала черепов крипты Капуцинов?

– Я отвечу тебе на оба этих вопроса. Для начала давай определимся, поняла ли ты, что ваши многовековые пляски вокруг тайны Амальгамы вместе с венецианским Советом Десяти оказались лишь мишурой, прикрытием гораздо более важной и древней тайны?

– Да, поняла, – Глафира кивнула и решительно шагнула вперед, поближе к странному темному сгустку, откуда раздавался голос.

– Глафира, я все знаю о твоих замечательных способностях. Поэтому, пожалуйста, сделай шаг назад. Когда я все объясню тебе, я сам тебе покажусь. Не предвосхищай события.

Глафира молча сделал шаг назад.

– Ну, вот и хорошо. Я продолжу. Мои соплеменники живут сотни тысяч лет. Людям просто не понять, они не могут осознать того отрезка времени, которое помним мы. Египетские фараоны со своими пирамидами кажутся вам глубокой древностью, а я прекрасно помню ужас в глазах Рамзеса Второго, когда он узнал, что его любимая жена уже несколько лет спит с Главным жрецом. От этого жреца до тебя – всего несколько десятков перерождений.

– Это вы переселяетесь из одного умершего тела в другое, родившееся?

– Молодец, ты начинаешь догадываться. Многие называют это переселением душ. Вы нам очень нравитесь. Мы любим наблюдать за вашими переживаниями, исканиями, мечтами и страстями. Вы понятия не имеете, что было, скажем, семь тысяч лет назад на Земле, а мы не только знаем, но и принимали в этом непосредственное участие.

– И что же было?

– Была жизнь. Жизнь, она ведь никогда не меняется. Согласись, что совершенно безразлично, что сжимает убийца в руке: копье или пулемет, он все равно останется убийцей. И если женщина требует от мужчины дар за свои ласки, совершенно все равно, это амфора с маслом или новый автомобиль, суть жизни при этом не меняется нисколько. Я надеюсь, это понятно?

– Понятно. – Глафира кивнула.

– Суть за все время удалось изменить лишь однажды. И это сделали мы. Мы изобрели новую форму жизни, которая позволила спастись нашему естеству, нашей цивилизации от неминуемой гибели. Но нам пришлось расстаться со своей физической оболочкой… – Говоривший вздохнул.

– Чувствуется, плохо вам без оболочки-то?

– Не ерничай, Глафира. Уважай старших. А я старше тебя на сотни тысяч лет.

– Да уж, пожалуй, тебя можно считать заслуженным пенсионером, – съязвила Глафира и тут же пожалела об этом: уж больно печален и грустен был голос говорившего.

– Простейшие действия, которые вы проделываете ежедневно, нам совершенно недоступны. Знаешь, как хочется иногда пройтись по траве босиком? Или выпить холодного пива? Или потереть глаз рукой, потому что в него попала мошка? Мы не можем этого сделать, потому что живем в вашем сознании. Ну как человек, играющий в компьютерную игру, не может сам испытать то, что испытывает управляемый им персонаж. Мы можем только наблюдать за каждым персонажем, иногда управляя им, а иногда намеренно не управляя.

– Подожди, Куалькуно. Но ведь ты сейчас сидишь передо мной, спрятавшись в своем темном углу, и вполне можешь, наверное, потереть глаз рукой?

Куалькуно еще раз тяжело вздохнул:

– Я – особенная история. На протяжении этих сотен тысяч лет мы все время пытаемся вернуться в состояние физического тела. Вы можете называть нас ангелами, демонами, шестым чувством, призраками или привидениями – в каком бы состоянии мы ни входили в вашу жизнь, нам никак не удавалось обрести физическое тело без изъянов, способное к человеческой жизни. Лишь однажды нам удалось создать качественную человеческую особь, оплодотворив земную женщину путем проникновения в ее сон. Но история закончилась крайне печально. Созданного человека умертвили остальные. Для них слишком странно звучало то, что он говорил.

– И как это произошло? – тихо спросила Глафира, уже догадываясь об ответе.