Меровинги. Король Австразии - Ольга Крючкова

– Мог бы и не просить, – буркнул, насупившись, Эйнар (настал его черед обижаться). Однако любопытство пересилило: – Так ты решил покинуть Ахен, потому что Эстер обручена с Детборгом, а он просто так от нее не отступится?!

– Отчасти и по этой причине тоже. Однако все гораздо сложнее… Ну сам посуди: что я смогу ей дать? Кто я?! Да Сегноций никогда в жизни не согласится на наш с ней брак!..

– Да-а, не зря я то и дело повторяю любимую присказку о несправедливости этого мира… – философски протянул Эйнар. – Что ж, друг, тогда и впрямь у тебя выход только один – распрощаться с Ахеном раз и навсегда. – И тут же подмигнул лукаво: – Но знай: я уйду вместе с тобой! Мы столько всего вдвоем пережили, что негоже нам будет вдруг разлучиться. Ты только дождись меня: я хочу проститься с Клерет…

* * *

Едва забрезжил рассвет, Эйнар неслышно пробрался в пристройку кузницы, где в этот момент крепким сном почивала уставшая за день Клерет. Однако стоило ему слегка прикоснуться к ее плечу, как девушка тотчас открыла глаза. Не ожидавший такой реакции Эйнар отчаянно приложил палец к губам: молчи, мол! Клерет понимающе кивнула, легко поднялась с тюфяка и без лишних слов последовала за ним. Выйдя же на воздух, нахмурилась и с ноткой недовольства спросила:

– Ну и чего у тебя случилось? Только не юли: выкладывай все как на духу и желательно поскорее!

– Прости, что разбудил, Клерет. Я просто зашел попрощаться с тобой… Заодно, кстати, и от имени Теодориха. К сожалению, обстоятельства вынуждают нас покинуть Ахен… Так что прощай и… в общем, не поминай нас лихом! – Воспользовавшись явным замешательством девушки из-за свалившейся на нее спросонок обильной информации, Эйнар обнял ее и поцеловал в щеку.

– Хорошо же начинается денек, нечего сказать! – тотчас пришла в себя дочь кузнеца. – Нет уж, любезный друг Эйнар, выслушай теперь, будь добр, меня! Коли в Ахен мы прибыли вместе, то и покинем его только вместе! И слышать никаких возражений не желаю! Где Теодорих?

– Ждет меня у конюшни. Уже с лошадьми…

– Хорошо, поступим так… – Клерет вернулась к обычной своей рассудительности. – Дабы не вызывать подозрений, езжайте пока одни. Я догоню вас позже. И передай Теодориху: о том, что вы натворили в Ахене, расспрашивать, так и быть, не стану! – Круто развернувшись, девушка исчезла в дверном проеме пристройки кузницы.

Эйнар незамедлительно отправился к конюшням, где его уже заждался начавший нервничать Теодорих.

– Неужто простились, наконец?! – не удержался он от язвительного упрека.

– Да, простились, – коротко ответил ему Эйнар, решив пока умолчать о намерении Клерет присоединиться к ним чуть позже.

– Тогда в путь! – скомандовал разом подобревший Теодорих и ловко вспрыгнул в седло той же самой рыжей клячи, на которой когда-то въехал в Ахен.

Эйнар последовал его примеру, и вскоре друзья беспрепятственно покинули город. Стражники в воротах даже не поинтересовались, куда они направляются, ибо обоих знали в лицо и даже считали своеобразными «фаворитами» наместника домена.

Достигнув ахенских предместий, Теодорих, всю дорогу зорко осматривающийся по сторонам, заметил мальчишку лет семи, понуро бредущего в сторону городских ворот. Парнишка выглядел изрядно продрогшим: одежонка на нем была куцая и ветхая. «Сирота, видимо», – подумал Теодорих и вздохнул: нищих и обездоленных он успел повидать здесь немало, ибо они постоянно стекались к богатому городу со всех концов домена в надежде на щедрые подаяния горожан.

– Эй, малец! – окликнул Теодорих сироту. – Хочешь заработать медную монетку?

Тот остановился и недоверчиво распахнул не по-детски взрослые глаза.

– Что я для этого должен сделать, господин?

Теодорих извлек из-за пазухи свиток и протянул его мальчишке вместе с обещанной монетой.

– Вот, держи… Передай эту бумагу стражникам у городских ворот, но предупреди, что она адресована лично наместнику Сегноцию! Для пущей убедительности добавь, что сие послание касается его пропавшей дочери!..

Мальчик проворно выхватил пергамент из рук доброго всадника: слухи о пропаже молодой госпожи ходили по всему домену и, конечно же, не обошли стороной и его детские уши.

– А наместник наградит меня за столь ценные сведения? – поинтересовался он на всякий случай.

Друзья, переглянувшись, усмехнулись: однако не по годам шустрый малец им встретился!

– Непременно, – обнадежил мальчика второй всадник. – Вот, держи еще и от меня монетку!

Ловко поймав очередную слетевшую сверху медяшку, сирота благодарно, в пояс, поклонился и с чувством произнес:

– Да благословит вас Логос, добрые господа! – После чего стремглав кинулся по направлению к воротам Ахена.

Удалившись от гостеприимного города на весьма уже приличное расстояние, друзья неожиданно услышали настигающий их цокот копыт. Погоня?! Эйнар оглянулся: нет, это в лучах раннего зимнего солнца ярко поблескивала кольчуга их подруги-валькирии.

А вскоре она и сама поравнялась с беглецами. Однако даже не подумала остановиться: пришпорив коня, лишь крикнула на скаку:

– Ну и чего застыли?! Впере-е-ед!..

Друзья многозначительно переглянулись: нет, это не девица – огонь! И послушно устремились за ней.

* * *

Сирота робко приблизился к стражам замка и писклявым, характерным для юных попрошаек голосом протянул:

– Почте-е-енные воины, не прогоняйте меня! Я принес вам важный свиток. Мне его вручил незнакомый господин на коне и предупредил, что в свитке говорится о пропавшей госпоже…

Стражи переглянулись: прогнать наглеца? А вдруг правду говорит? Коли не врет, можно ведь и награду получить от самого Сегноция!

Один из стражников выхватил у мальчишки свиток и быстро развернул его. Грамоте он, к сожалению, был не обучен, но, отметив мысленно ровный почерк послания, решил, что малец скорее всего не лжет.

– Хорошо, я передам послание наместнику. Но тебе пока придется посидеть в стражницкой.

Сирота поклонился:

– Как прикажете, доблестный воин.

Страж хмыкнул и скрылся за воротами.

* * *

Сегноций вот уже несколько дней лежал в постели и ничего не ел, в связи с чем совершенно ослабел и вставать без посторонней помощи уже не мог. Часами он смотрел в одну точку и вспоминал Гортензию, проклиная себя за жестокость. Все минувшие после ее исчезновения годы он старался вычеркнуть из памяти воспоминания о ней, но, увы, безуспешно. Правда, вспоминалось одно и то же: как они поженились, как следовали долгой зимней дорогой в Ахен, как родилась Эстер… А дальше – провал, пустота. Марк Левий, сколь ни старался, не мог вспомнить ни младенческих лет Эстер, ни Гортензии, играющей с крохотной дочуркой… Где же он был тогда? Ах, да, укреплял границы домена и усмирял то саксов, то алеманов… Конкретнее уже и не вспомнить – столько лет прошло! И вот теперь Эстер повторила поступок матери. Не зря, видимо, говорят, что яблоко от яблони недалеко падает… «Неукротимая гордость Эстер и жажда самостоятельности перешла к ней, безусловно, от Гортензии», – подумал наместник и сокрушенно вздохнул.