Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

Дюны, где ждал Лотар, возвышались, подобно чудовищному дракону, чью спину украшал гребень; они извивались и поворачивали вместе с береговой линией, поднимались на пятьсот футов и выше к затянутому дымкой небу, а их беспокойным, вечно изменчивым телам морской ветер-скульптор придавал форму мягких пластичных колец и острых, как ножи, вершин.

Неожиданно далеко в море закипело темное движение, и шелковая зеленая поверхность приобрела металлический отлив. Взгляд Лотара устремился туда, и он почувствовал, как натянулись в ожидании нервы. Неужели это то, чего он ждет уже несколько недель? Он поднял висевший на груди бинокль и испытал разочарование.

Всего лишь косяк рыбы, но какой косяк! Рябь на поверхности океана вызвала верхняя часть живой массы, но остальная часть косяка на глазах у Лотара поднялась, чтобы кормиться богатым зеленым планктоном, и волнение распространилось насколько хватал глаз, до плотных клубов тумана в трех милях оттуда; океан кипел жизнью. Это был косяк сардин пять миль в поперечнике; каждая отдельная рыба длиной в руку человека, но бесчисленные миллионы создают энергию, способную привести в движение океан.

Над этим мощным косяком пронзительно кричали, кружились и ныряли желтоголовые бакланы и истеричные чайки, вздымая белые брызги, когда их тела с лета касались воды. Тут и там, словно морская кавалерия, атаковали эскадроны морских котиков, взбивая воду до белой пены и жадно поглощая серебристых рыб, а через весь этот хаос ненасытности проплывали с величавостью больших парусных судов треугольные плавники огромных акул.

Целый час Лотар удивленно наблюдал, пока, словно по сигналу, косяк не опустился на дно. Через считанные минуты в океане снова воцарилось спокойствие. Единственным движением оставалось мягкое накатывание волн и колебания клубов тумана при водянистом солнце.

Лотар стреножил лошадь, достал из седельной сумки книгу и сел на теплый песок. Каждые несколько минут он отрывал взгляд от страницы, но шли часы, и, наконец, он встал, потянулся и направился к лошади. На сегодня бесплодное ожидание закончилось. Уже поставив ногу в стремя, он помешкал и в последний раз принялся осматривать воду, раскрашенную заходящим солнцем полосками цвета кровавого сердолика и тусклой меди.

Тут прямо у него на глазах море расступилось и оттуда показалось нечто огромное, темное, напоминающее Левиафана, но крупнее любого жителя океана. Блестя влажными поверхностями, обрушивая потоки воды с палуб и стальных боков, оно покачивалось на поверхности.

— Наконец-то! — возбужденно, с облегчением воскликнул Лотар. — А я уже думал, они никогда не придут.

Он жадно смотрел в бинокль на длинное, черное зловещее судно. На бортах наросли ракушки и водоросли. Лодка долго пробыла в море и натерпелась от непогоды. Регистрационный номер на конической башне почти стерся. U-32. Лотар прочел его с трудом, но тут его внимание привлекла деятельность на палубе корабля.

Из люка показался орудийный расчет и бросился к скорострельной пушке на носу. «Осторожные». Лотар видел, как пушка повернулась к нему, готовая ответить на любые враждебные действия на берегу. Над конической башней появились человеческие головы, и он увидел обращенные в его сторону бинокли.

Лотар торопливо отыскал в седельной сумке сигнальную ракету. Сверкающий красный шар по дуге поднялся в небо над морем, и немедленно в ответ с подводной лодки в столбе дыма тоже поднялась ракета.

Лотар сел верхом и направил лошадь к краю дюны. Они заскользили вниз. Лошадь приседала на задних ногах, следом катилась шуршащая, свистящая лавина песка.

У подножия дюны Лотар подобрал поводья, и конь полетел по твердому мокрому песку. Стоя в стременах, Лотар размахивал шляпой и громко смеялся. Он въехал в лагерь на краю лагуны, спрыгнул и побежал от одного шалаша из плавника и холстины к другому, вытаскивая своих людей и пинками сгоняя спящих с одеял.

— Эй, вы, сонные ящерицы, они здесь! Они здесь, слышите, щенки пустынных шакалов! Выходите! Шевелитесь, лежебоки!

Лотар собрал настоящую шайку головорезов: высоких мускулистых гереро, желтокожих монголоидных готтентотов с раскосыми глазами, свирепых корана и ловких красивых овамбо, — все были в одежде своих племен и в том, что награбили на поле боя. Накидки из окрашенной в мягкий желтовато-коричневый цвет кожи куду и зебры, перья страуса и превратившиеся в лохмотья мундиры, шлемы южноафриканских солдат. Вооруженные «манлихерами», «маузерами», «мартини-генри» и «ли-энфилдами» 303-го калибра, ножами и копьями, они были кровожадны, словно охотничьи собаки, и такие же дикие, свирепые и непредсказуемые, как пустыня, что их породила. Своим хозяином они называли лишь одного человека; если бы кто-то другой поднял на них руку или пнул, ему перерезали бы глотку или пустили бы пулю в затылок, но Лотар Деларей пинками поднял этих медлительных тварей на ноги и тычками погнал вперед.

— Пошевеливайтесь, пожиратели помета гиен! Англичане настигнут вас прежде, чем вы закончите вычесывать вшей!

В тростнике были спрятаны две крепкие деревянные лодки, привезенные на большом судне вместе с остальным снаряжением и припасами в бурные дни накануне начала войны. Поджидая немцев, люди Лотара заново проконопатили и просмолили свои лихтеры, а из обломков дерева, которыми был усеян берег, сделали катки. Теперь, понукаемые Лотаром, они выволакивали лихтеры из тростника, причем на тяжелую лодку с каждой стороны налегало по двадцать человек. Прежде лихтеры использовали для перевозки десятков тонн птичьего помета, и от них все еще несло испражнениями морских птиц. Посудины были широкие, с глубокой осадкой, и деревянные катки, выложенные по берегу, уходили в темно-желтый песок, когда по ним всей своей тяжестью прокатывались корпуса лодок.

Люди оставили их у края воды и заторопились обратно, туда, где у подножия дюны были закопаны цилиндрические емкости с дизельным топливом. Их подняли из сырого песка и покатили по берегу к воде. Лотар уже наладил треногу и оснастку для погрузки, двухсотлитровые бочки подхватывали на берегу и опускали в лихтеры. Пока работали, свет померк, на пустыню спустилась ночь и подводная лодка слилась с темнотой океана.

— Всем помогать спускать лодку! — грубо крикнул Лотар, и его люди разом вынырнули из темноты и затянули ритмичную песню себе в помощь; с каждым их объединенным усилием тяжело нагруженный лихтер продвигался на несколько дюймов вперед. Потом вода подхватила лодку, и та скользнула вперед и закачалась на волнах.

Лотар стоял на носу, высоко держа фонарь, а гребцы вели сильно осевший лихтер по холодной черной воде. Впереди сверкнул сигнальный фонарь,