Непокорная - Ини Лоренц

Геновева фон Аллерсхайм была очень рада, что Бог наконец-то освободил ее от подозрительного старика, который был ей мужем. Его угрозы отправить ее в монастырь и оставить там под строгой охраной были успешно предотвращены с помощью ее двоюродного брата. Более того, благодаря поддельному завещанию скоро ее доходы значительно увеличатся и она сможет вести такую жизнь, о которой всегда мечтала. Кроме этого, Геновеву радовала мысль о том, что ее падчерица вынуждена будет выйти замуж за человека старше, чем ее отец. Что же касается Карла, его ожидала строгая монашеская жизнь, которую в своем завещании муж предназначил для нее.

Однако, чтобы все шло по плану, Матиас должен подчиняться ее приказам. Геновева попрощалась с кузеном и направилась в покои своего пасынка. Горничная покинула одну из комнат, сделала книксен и исчезла. Не обращая на нее внимания, Геновева вошла в кабинет Матиаса.

Он сидел за столом, положив перед собой поддельное завещание. Губы молодого человека шевелились, как будто он разговаривал сам с собой, но из его уст не доносилось ни звука. Геновева тихо заперла дверь на задвижку. Тут их никто не побеспокоит.

– Ты недоволен, Матиас? Ведь ты добился всего, чего хотел, – сказала женщина.

Молодой человек вздрогнул и опрокинул бокал. Геновева тут же подбежала к столу и подхватила завещание, прежде чем на него брызнуло вино.

– С этим пергаментом следует обращаться более осторожно! – укоризненно произнесла она. – В конце концов, он дает тебе возможность разбогатеть.

– Да, за счет брата и сестры! Не знаю, правильно ли я поступаю… – сказал Матиас.

Геновева строго посмотрела на него. Она с удовольствием высказала бы ему все, что о нем думает, но для того чтобы ее планы стали реальностью, следует расположить пасынка к себе. В такой ситуации упреки ни к чему.

– Дети польки так дороги твоему сердцу? – удивленно спросила Геновева. – Сразу после смерти отца ты говорил иначе. Ты хотел отомстить за несправедливость и добиться того, чтобы его последняя воля никогда не исполнилась. Мой двоюродный брат и я помогли тебе в этом. Теперь старого завещания не существует, осталось лишь то, что согласно твоим указаниям написал Амандус.

– Знаю, – простонал Матиас. – Я злился на отца. Но разве он был не прав, когда меня бранил?

– Он был дряхлым старцем, которому давно следовало передать управление имением тебе.

– Но ты была его женой!

– Я стала ею против собственной воли. Отец заставил меня выйти замуж за старика. Но теперь все это позади. Мы должны думать о будущем.

– Я лишь о нем и думаю. Если бы только я мог найти для Йоханны другого жениха, а не этого Кунца фон Гунцберга… Ты ведь сама говоришь, что не хотела быть женой старика.

– Чем дочь польки лучше меня? – набросилась на Матиаса Геновева. – Раз я вышла замуж за твоего отца, значит, и она сможет стать женой Кунца фон Гунцберга. Кроме того, ты кое о чем забыл: я беременна. И отец этого ребенка – ты, ведь, когда я зачала, мой муж был уже болен и больше не желал меня. – Она немного помолчала, но Матиас ничего не сказал, и женщина продолжила требовательным тоном: – Из-за жалости к близнецам ты хочешь лишить наследства собственную плоть и кровь? Что получил бы наш ребенок, если бы старое завещание вступило в силу? Ничего! И я не могу с этим смириться!

– Разумеется, ты права, – тихо ответил Матиас. – Но…

Он запнулся, увидев, что мачеха расстегнула лиф и обнажила грудь.

– Поскольку я ношу в себе твое семя, будет справедливо, если мы продолжим наши отношения.

При упоминании о том, что святая Церковь называла страшным грехом, Матиас покраснел. Тем не менее он не мог отвести взгляд от полной груди своей мачехи. Когда Геновева сняла платье и сбросила на пол нижние юбки, Матиас утратил над собой контроль. Он встал, резким движением схватил ее и подтолкнул к своей спальне.

– Ты – искушение, перед которым я не могу устоять, – тяжело дыша, произнес он, пытаясь стянуть с себя брюки.

– Позволь тебе помочь, – улыбнувшись, сказала Геновева и расстегнула его ремень.