Приказы не обсуждаются - Игорь Берег

«Отель де ла Тур», то есть «Отель башни», был небольшим, но очень уютным. Снаружи это было трехэтажное, с мезонином и цветочными ящиками под каждым окном здание постройки примерно середины девятнадцатого века, никак не позже. А внутри — все вполне современно: лифт, удобства, небольшой ресторан. В номерах остался старинный колорит: потолок подпирали деревянные рассохшиеся балки, почерневшие то ли от времени, то ли специально так обработанные. Телевизор Мироновы не стали включать уже на третий день. Здесь принимались станции трех стран: Франции, Германии и находящейся неподалеку Швейцарии. И если отечественное телевидение порой раздражало обилием рекламы и тупостью передач, западное вообще было «жвачкой для мозгов». Рассчитывалось оно, вероятно, на откровенных идиотов. Евгений напрасно щелкал кнопками пульта в надежде найти хоть что-нибудь интересное. Бесконечные ток-шоу, конкурсы на сообразительность, да французские и немецкие глупые фильмы о семейных неурядицах. В отличие от российского телевидения, где американские фильмы крутили с утра и до вечера почти по всем каналам, не исключая и «Культуру», здесь ковбои и бандиты на экране почти не появлялись. Очевидно, таким образом боролись с голливудской экспансией и экранным насилием. Но то, что заменяло «Полицейского из Беверли-Хиллз» и «Молодые ружья», явно не дотягивало до американского качества.

Не раздражал лишь один канал, который передавал прямое изображение с многочисленных курортов в Альпах и рассказывал о погоде там.

Евгений не упустил возможности доставить себе удовольствие и в очередной раз прокатился на лифте. Нравился он ему! А вот чем — непонятно. Ну, аккуратный, чистый, практически бесшумный. Что в этом такого особенного? В России этого добра хватает с избытком. Совершенно необъяснимая приязнь.

Наташка уже не спала, но вылезать из-под одеяла не спешила. Когда Евгений вошел на цыпочках, она повернула голову, глянула на мужа и спросила:

— Ну что, с добычей?

— Как обычно! — Евгений гордо потряс пакетом.

— А пива мне оставил?

— Конечно!

Жена села на постели, накинув одеяло на плечи, требовательно протянула руку.

— Давай!

Евгений, хотя и перекусил предварительно, все же присоединился к супруге и даже приложился ненадолго к банке, запивая колбаску.

Наташка хихикнула:

— Мы с тобой совсем как алкаши — пиво с утра хлещем!

Муж пожал плечами.

— Кто же виноват, если я по-французски объяснить не могу, что с утра тебе требуются круассаны и кофе? Ты бы хоть на бумажке мне написала, как это сказать. Русскими буквами.

— Да ну их, эти круассаны! — супруга с хрустом переломила булку. — Ты посмотри, какой здесь хлеб! Вроде и свежий, а корочка чуть не в палец толщиной! И кофе они отвратительно готовят. Лучше уж пиво.

Евгений подошел к окну, выходившему во двор гостиницы, закурил.

— Какие у нас планы на сегодня?

Наташка, доев «первый завтрак», наконец вылезла из постели, направилась в душ.

— Шнайдеры говорили, что в Кольмар поедем.

— И что там интересного?

— Ну как же! Это родина Бартольди!

— Что за зверь такой?

Супруга презрительно сощурилась.

— Темнота! Бартольди — скульптор, который создал статую Свободы. Если помнишь, ее еще Франция Америке подарила.

— Что, та самая, в Нью-Йорке? — поразился Евгений.

— Ага. В Кольмаре еще ее уменьшенная копия стоит.

— Забавно, надо будет глянуть. Вроде как в Штатах побываем.

— И еще там бывший монастырь доминиканцев. В нем сейчас музей, называется Унтерлинден, в котором есть Изенгеймский алтарь шестнадцатого века. В общем, есть что посмотреть.

— Что-то я начинаю уставать от всей этой культурной программы, — вздохнул Евгений. — Нет, это, конечно, здорово, — тут же поспешил исправиться он, заметив грозно взметнувшиеся брови жены. — Но чего-то не хватает…