Аквариум - Даниил Кочергин

27. Палата № 5

Белые стены, окна в деревянной раме, за окнами темно. В комнате свет. На подоконнике в глиняном горшке разросшийся кактус. Напротив меня — кровать с железными спинками и красно-белым в полоску матрасом, застеленным белой простыней. На кровати сидит Семен Львович. Сидит, сгорбившись, понурив голову, словно мокрый воробей — жалкий и беззащитный, потухший взгляд, спутанные седые пряди. В руках держит свои тряпичные тапки со стоптанными задниками.

Оказывается, Семен Львович никуда бесследно не исчезал, а был просто выписан из больницы и, как я понял, его забрали то ли родственники, то ли опекуны, точнее не знаю. Ни тех, ни других у меня, судя по всему, нет, да и не очень хотелось. Те же, у кого они есть, к коим и относится Семен Львович, очень часто создают себе ложное представление, что родственные узы достаточное основание ожидать к себе внимания и заботливого участия. Не получая его, они сникают, теряются, смотрят на мир растерянно-вопрошающим взглядом… ну прямо малые дети, испуганные жёсткостью этого огромного мира. Хотя некоторые стараются скрыть душевную боль: хорохорятся, напускают браваду, мол, мне и не надо было! Шутят, часто невпопад… но их выдаёт нервозная суетливость и эта тоска в глубине потускневших глаз.

Чем же ты, Семен Львович, не угодил своим родственникам, почему вернули тебя? Да и забрали-то тебя, почему? Понятное дело — ты занудный старикан, но ведь они-то об этом знали, но всё-таки приняли решение, приехали за тобой.

Помню тот день: собираться стал с самого утра, даром, что выписка только вечером. Грудь колесом, усы торчат, глаза горят, волосы тщательно расчесаны, брови приглажены, умытое лицо светится радостным ожиданием. Вертишь головой в разные стороны, высматриваешь: как бы чего не забыть. А забывать то тебе и нечего, кроме этих самых тапочек, вот ты их целый день в руках и проносил. Да ещё и Виталика, всякий раз, как он заходил в палату, пугал своими объятиями и пылкими прощальными речами. Гордый был неимоверно, счастливый. А они вот вернули тебя, и стыдно теперь не им, а тебе. Больно и стыдно…. Но не переживай, я ни жалеть, ни, тем более, злорадствовать, не буду. И то и другое делу не поможет. Лучшее — сделать вид, что ничего особенного не произошло, а если и произошло что-то, то значения я этому не придал, даже и не заметил, так тебе сразу легче будет. Я надеюсь……

КОНЕЦ.