Орел и Волки - Саймон Скэрроу

— А, наконец-то. А я уж гадал, куда вы подевались.

Он выпрямился и отпустил бритта, который пошатнулся и снова опустился на землю.

— Явились, как только смогли, командир! — доложил Макрон, салютуя.

— Да, хорошо… прекрасно. Но в другой раз будьте чуть-чуть поусерднее, ладно?

— Будем стараться, командир!

— Надеюсь, — улыбнулся опять Квинтилл. — Ладно, перейдем к делу. Я слышал, царь Верика пригласил вас на охоту?

— Так точно, командир.

— В связи с этим возникают некоторые вопросы, касающиеся этикета.

— Разве?

— О да! Несомненно. — Квинтилл поднял брови, удивляясь невежеству центуриона. — Видишь ли, я тоже приглашен.

— Я и представить себе не мог, чтобы Верика обошел тебя приглашением.

Теперь удивление офицера перешло в раздражение.

— Да уж, конечно! Но вопрос в том, могу ли я участвовать в этом выезде вместе с людьми более низкого звания? Нет ли в этом ущемления моего достоинства, понимаешь? Я ведь, в конце концов, прокуратор, представляющий особу самого императора.

— Да, командир, — терпеливо ответил Макрон. — Припоминаю. Ты говорил нам.

— Превосходно, — кивнул Квинтилл. — Тогда пойми, что вам нужно принести царю Верике извинения.

— Извинения?

Последовала заминка, потом Квинтилл рассмеялся и похлопал Макрона по плечу:

— Ну, центурион, нельзя же быть таким непонятливым. Ступай и скажи старику, что вы не можете ехать.

— Не можем?

— Ну, придумай какое-нибудь оправдание, срочные дела или что-то такое. Сошлись на загруженность, намекни, что у вас совершено нет времени ни на что остальное.

Катон чувствовал, что Макрон вот-вот лопнет от распирающего его гнева, и поспешил вмешаться, пока товарищ не наломал кучу дров.

— Командир, проблема в том, что мы уже приняли приглашение. Если мы откажемся от него теперь, это могут счесть оскорблением. Кельты, они очень чувствительны к таким вещам.

— И все же…

— А мы не можем позволить себе сердить атребатов. Во всяком случае, сейчас, командир.

— Ну… — Трибун Квинтилл почесал подбородок, обдумывая ситуацию. — Полагаю, из дипломатических соображений, ради сохранения добрых отношений можно и пренебречь общепринятыми в таких случаях правилами.

— Думаю, командир, это было бы мудро.

— Ну-ну.

Хлыщ и не думал скрывать своего недовольства от нижних чинов, и Катон, бросив быстрый взгляд на Макрона, увидел, что тот сердито покусывает губу.

Трибун Квинтилл вытащил из-за пояса шелковую тряпицу и промокнул ею лоб.

— Ну хорошо. С этим решили. А случалось ли вам охотиться раньше? Как тебе эта забава, Макрон?

— Забава? — нахмурился Макрон. — Охотиться, командир, мне случалось. На военной службе без этого не обходится. Но я охотился, чтобы пополнить паек.

— Замечательно. По-моему, охота ради пропитания не слишком отличается от охоты для развлечения. И там и там техника та же.

— Техника та же, — повторил Макрон. — Понятно. Вот оно, значит, как.

— А с копьем ты охотился?

— Раз или два, командир. Но не с охотничьим, а с боевым, легионным. — В тоне Макрона улавливалась ирония.

— Что ж, для начала и это неплохо. Давай посмотрим, на что ты способен, а потом я, может быть, покажу пару приемов, чтобы мы, римляне, не выглядели на царской охоте полными дураками.

Квинтилл прошел к стойке с охотничьими копьями, взял одно и бросил Макрону. Катон в испуге едва не зажмурился, но Макрон легко поймал оружие на лету, подбросил и перехватил поудобней. Где-то локтях в тридцати от него были расставлены грубо сплетенные подобия человеческих фигур. Макрон присмотрелся к ним из-под левой ладони, отвел правую руку назад и метнул копье в центральное чучело. Копье по низкой дуге пронеслось над площадкой и поразило мишень на уровне бедер. Макрон, стараясь сдержать довольство, повернулся к трибуну.

— Неплохо, центурион. А как ты, Катон? Ну-ка попробуй!

Катон неловко, обеими руками поймал брошенное ему копье.

— Постарайся не выглядеть слишком уж неуклюжим перед бриттами! — прошипел Макрон.

— Виноват.

Катон взвесил копье в руке, пригляделся к уже пораженной мишени, глубоко вдохнул, до предела отвел руку за голову и совершил бросок. Копье взвилось в воздух, пролетело над самым чучелом, но не задело его и вошло в землю. Трибун Квинтилл хмыкнул, воины Верики рассмеялись, Катон покраснел.

— Может быть ты, командир, покажешь, как это делается? — спросил Макрон, обращаясь к Квинтиллу.

— Конечно! Почему бы и нет.

Трибун выбрал одно из копий, прицелился в ту же мишень и метнул оружие. Сила его могучих мышц послала копье почти по прямой, и оно глубоко вонзилось в самое сердце плетеной фигуры.

— Славный бросок! — восхищенно воскликнул Катон.

Царские стражи тоже обменялись одобрительными репликами.

— Ну что, видел? — обернулся Квинтилл к Макрону. — Всего лишь немного практики.

— Думаю, как раз практиковался ты много.

— Вовсе нет. — Трибун поджал губы. — Важен прием. И это относится к любому виду оружия.

— Неужели? — невозмутимо отозвался Макрон.

— Именно так.

— Существует разница между копьем и мечом. Так же как между поражением учебного чучела и живого врага, командир. Очень большая разница.

— Чепуха! Все дело в технике, центурион.

— Нет, командир, все дело в опыте.

— Понятно. — Трибун Квинтилл скрестил руки и оценивающе оглядел Макрона. — Может, проведем испытание?

— Ты хочешь сразиться со мной, командир? — улыбнулся Макрон.

— Сразиться? Нет, я имею в виду просто тренировочный поединок. Возможность продемонстрировать мастерство, показать, кто чего стоит.

— Прошу прощения, командир, — деликатно вмешался Катон, — но мне кажется, это не послужит укреплению авторитета империи, если римские командиры вдруг начнут выяснять отношения с мечами в руках, да еще на глазах у местных жителей.

— Как я сказал, речь идет не о выяснении отношений, а об учебном поединке. Ну так как, центурион Макрон?

Макрон медлил с ответом, и от Катона не укрылось, как сжались вдруг его челюсти. На сердце у молодого центуриона потяжелело, ибо он счел, что рассерженный ветеран закусил удила и уже не способен отклонить вызов самонадеянного трибуна. Однако Макрон сумел удивить его.

— Мне это не с руки, командир.

— Да ну? Не веришь в свои силы, приятель?