Углицкое дело - Сергей Булыга

Назавтра был понедельник, Духов день и девять дней по царевичу. Маркел, как только проснулся, сразу вспомнил про него и подумал, что нужно будет найти время и нарочно сходить в Спас и там постоять возле его могилки. Девять же дней – такой срок может, царевич что скажет, говорят, такое иногда бывает.

А пока что надо ждать Авласку, подумал Маркел, поднимаясь. Нет, тут же подумал он, покуда этот глаза продерет, а после еще похмелится, Маркел успеет сходить к Колобовым. Да, Петруша Колобов сейчас важней всего, подумал Маркел как о совсем уже решенном деле. А у них тем временем уже накрывали на стол. Накрывали не ахти себе – гороховый кисель и каша. Ну да уже что Бог послал, как говорится, и они сели к столу и принялись за еду и запивку. Разговоров, как обычно после праздников бывает, никто никаких не вел. Даже Парамон, и тот помалкивал. В бывшей холопской было тихо.

Вдруг раскрылась дверь и на пороге показался царицын сенной сторож в парчовом кафтане и в высокой черной шапке, и еще в руках он держал что-то завернутое в белый с узорами рушник. Все сразу перестали есть и стали смотреть на сторожа. Сторож спросил:

– Кто тут у вас Маркел Косой?

– Ну я, – сказал Маркел.

Сторож подошел к нему, протянул ему рушник и сказал:

– Это тебе государыня жалует.

Маркел развернул рушник. Там был мягкий медовый калач.

– Мать честная! – громко сказал Яков.

А остальные просто повставали с мест. Маркел взял калач и тоже встал.

– Сиди, сиди, – сказал сторож, добродушно усмехаясь. – Государыня велела сидеть. Пусть, сказала, сядет, перекусит, чтобы после легче бегалось. Садись!

Маркел сел. Царицын сторож развернулся и ушел. Подьячие, которые уже тоже сидели, есть еще не начинали, а продолжали смотреть на Маркела. Маркел откусил кусок, калач оказался очень сладким и душистым, у князя Семена таких не бывало. Маркел запил киселем, еще раз откусил и подумал, что слаще калачей он в своей жизни не едал.

– Ну как? – спросил Варлам.

Маркел только головой кивнул.

– Язык проглотил, – сказал Яков.

– Га, еще бы! – сказал Парамон.

А Варлам сказал:

– А если бы в былые времена, так ему его бы вырвали. А что! Государь Иван Васильевич был строг на это дело! Да и государыне бы тоже мало не было! Га! Га! Чужим мужикам калачи подавать!

– Но, но, но! – сердито сказал Яков. – Полегче! А то пораспускали боталы! А вот укорочу, и без Ефрема обойдусь!

И все опять замолчали и стали есть дальше, как будто ничего и не случилось. Маркел ел царицын калач и думал, что теперь надо будет в блин разбиться, а этого гада найти. Да и чего его искать, думал он дальше, когда он от него почти не прячется, а даже нарочно лезет на рожон…

И только Маркел так подумал, как опять открылась дверь, и теперь к ним вошел уже Авласка Фатеев и сразу с порога поднял руки и громко сказал:

– Нашел, слава Тебе, Господи!

Маркел отвел в сторону уже наполовину съеденный калач и осмотрел Авласку. Вид у того был очень неважный – он был без шапки, на лицо опухший, волосы всклокочены, а одежда вся в мякинном крошеве. Ну еще бы, сердито подумал Маркел, известно где валялся, и строго спросил:

– Тебя Евлампий прислал?

– Нет, – сказал, как выдохнул, Авласка. – Евлампий уже никого не пришлет.

– Почему это?! – спросил Маркел.

– Да потому что нет больше Евлампия, – с пьяной горечью сказал Авласка. – Приказал долго жить Евлампий сын Павлов, вот что!

– Как?! – громко спросил Маркел. – И его тоже зарезали?!

– Зачем зарезали? – сказал Авласка. – Сам помер, у себя в дому и на своей лежанке. Очень чинно! Но без покаяния. Потому что ночью помер, вдруг. Лег, говорят, здоровый, трезвый, а после взял и не проснулся. Вот как! – сказал он дальше уже почти весело. – Шум в доме у них, гам! Народ туда-сюда забегал. А Григорий мне сказал, что ты меня звал, и вот я и пришел.