Сокровище Голубых гор - Эмилио Сальгари

Рамирес, принимавший личное участие в этой схватке, с целью уберечь своих матросов от все же опасных секир и палиц нуку; старался не допускать до рукопашной, беспрерывно обстреливая наступавших. Что должно было случиться, то и случилось. Ослабленные и оглушенные непрекращающейся стрельбой и видя, как вокруг них один за другим падают товарищи, самые мужественные из нуку не выдержали и в паническом ужасе бросились бежать куда попало. Последними покинули поле битвы, а вместе с тем и свою предводительницу, старейшины, утешаясь, быть может, тем, что она останется под защитой своего «молодого белого друга».

Оцепенев и онемев от страха, смотрела девушка на происходившее вокруг нее; она не верила своим чувствам и думала, что все это лишь тяжелый кошмар, от которого она вот-вот очнется. Но кошмар не проходил, и Мина, придя немного в себя, принялась звать Эмилио, чтобы послать его остановить стрельбу. Бедная девушка все еще была уверена, что стрельба происходит по недоразумению и что стреляют ее брат и друзья. Но молодой предатель, сидя в своем безопасном убежище, хотя и слышал этот зов, предпочел, однако, не откликаться на него, чтобы уберечь собственную шкуру от шальной пули.

Наконец девушка, все еще уверенная в своем предположении и думая, что юнга не слышит ее, выскочила из носилок и громко крикнула:

— Друзья! Да перестаньте же стрелять! Вы можете попасть и в меня!

Едва она успела крикнуть эти слова, как стрельба сразу прекратилась, и между деревьями замелькало, приближаясь к ней, множество горящих факелов, а вблизи нее появился человек с дымившимся карабином в руках. Он был одет во все белое и не походил ни на дона Педро, ни на капитана Ульоа, ни на боцмана Ретона.

— Кто вы и с какой целью нападаете на женщину вашей расы среди дикарей? — негодующим голосом крикнула девушка незнакомцу.

Человек в белом снял со своей головы желтую соломенную шляпу и, отвесив низкий поклон, с преувеличенной вежливостью проговорил:

— Простите, пожалуйста, сеньорита, что мы так напугали вас. Наши выстрелы были направлены не в вас, а в дикарей.

Мина пристально взглянула на незнакомца, стараясь припомнить, где и когда видела его.

— Вы не можете вспомнить, где и когда встречались со мной? — продолжал с улыбкой незнакомец, заметив ее вопросительный взгляд. — Напомню вам. Три месяца тому назад я имел счастье принимать вас и вашего брата на борту своей «Эсмеральды»…

— Так вы тот самый дон Рамирес, который хочет отнять у моего брата и у меня сокровище, оставленное нам отцом?

— Не отнять, сеньорита, а просто взять его по праву сильного. Но пока я еще не осуществил этого права, и сокровище до сих пор находится на прежнем месте.

— Что же вам нужно от меня? С какой целью вы напали на мой отряд?

— Я желал пригласить вас к себе на завтрак, при котором сопровождавшие вас дикари были бы совершенно излишни. А так как добровольно они едва ли удалились бы, то я нашел нужным удалить их насильно.

— Вы шутите, сеньор?

— Нисколько, сеньорита. Я здесь, в этой дикой стране, так соскучился, что мне, право, не грех доставить себе небольшое развлечение…

— В виде охоты на несчастных дикарей! — с горькой улыбкой вскричала Мина, едва владевшая собой от душившего ее негодования.

— Э, сеньорита, разве мало тут этих двуногих зверей! — проговорил с презрительной усмешкой авантюрист. — Ведь охотились же вы на морских чудовищ, так почему же мне не развлечь себя охотой на двуногих земных, за неимением под рукой четвероногих?

— Негодяй! — невольно вырвалось у возмущенной девушки.

— Не волнуйтесь, сеньорита, — спокойно сказал Рамирес. — Это может вредно отозваться на вашем здоровье. Пожалуйте лучше ко мне„

— К вам? Куда же это?

— В мое жилище… Правда, оно не отличается особенными удобствами, но что же делать? Здесь страна дикарей, не имеющих понятия о цивилизации. Зато вы найдете в моем лице настоящего рыцаря…

— Если вы действительно считаете себя рыцарем, то помогите мне сначала освободить брата и его друзей. Они находятся…

— Знаю, знаю, сеньорита, — прервал с усмешкой Рамирес. — Об этом мы поговорим у меня за столом. До моего обиталища нужно пройти несколько миль, и нам следует сейчас же двинуться в путь, чтобы поспеть к тому времени, когда я привык завтракать.

Девушка смотрела на своего собеседника с полным недоумением, все еще не зная, кем считать его: сумасшедшим, беззастенчивым наглецом или просто разбойником.

— Что же вы не изволите ничего отвечать, сеньорита? — с оттенком нетерпения продолжал Рамирес. — Вас приглашает к себе не дикарь, а человек…

— Я охотнее приняла бы приглашение дикаря, нежели ваше! — отрезала Мина.

— Ведь это оскорбление, сеньорита! Я просил бы вас быть более сдержанной.

— Если назвать разбойника его настоящим именем — оскорбление, то я согласна с этим! — возразила храбрая девушка.

— Черт возьми! — вспылил авантюрист. — И я должен все это терпеть! Повторяю: будьте поосторожнее, сеньорита. Не забывайте, что и в моих жилах течет кровь чилийского джентльмена.

— Оно и похоже на это! — произнесла Мина, презрительно улыбнувшись.

— Сеньорита! — яростно крикнул было Рамирес, сжимая кулаки, но, сделав над собой громадное усилие, сказал более спокойным тоном: — Охота вам доставлять дикарям даровое зрелище ссоры между двумя представителями высшей расы?

— Они едва ли понимают наш язык и могут счесть наши слова за взаимные любезности, — насмешливо ответила девушка.

— Какая вы, однако, прелесть! — невольно вырвалось у авантюриста, с восхищением глядевшего на действительно красивую девушку, щеки которой пылали и в глазах сверкал огонь негодования.

— Не забывайтесь, сеньор!

— Не доводите меня до этого, сеньорита. Однако нам пора трогаться. Пожалуйте в ваши носилки, сеньорита. Мои люди понесут вас.

— А если я откажусь от вашего любезного приглашения, сеньор Рамирес?

— Тогда, к сожалению, я вынужден буду применить силу, а она, как видите, на моей стороне. Все эти темнокожие уроды мне слепо повинуются. Я их вождь и владыка. По первому моему знаку они вас схватят и отнесут, куда я прикажу. Поэтому советую лучше не сопротивляться.

Девушка поняла, что сопротивление действительно бесполезно. С внешним спокойствием она молча направилась к своим носилкам и уселась в них. По знаку Рамиреса четверо дикарей подняли носилки и понесли. Шествие тронулось в путь. Около носилок шел сам Рамирес, а позади следовали матросы, в толпу которых вмешался и Эмилио. Как только стрельба прекратилась, юнга спустился с дерева и незаметно присоединился к матросам, стараясь не попасться на глаза девушке, негодующего взгляда который он в эту минуту боялся больше, чем наказания строгого капитана «Эсмеральды». В душу юного предателя начали уже прокрадываться раскаяние и чувство жгучего стыда.