Черный Союз - Алексей Птица

— Быть может, вы правы. Чем же ещё вы занимались? — просто так, чисто из любопытства поинтересовался я.

— Служил своей стране, партии и народу, — отмазался он общими формулировками.

— И на каком же поприще служили? — не унимался я.

— Везде, куда меня посылала партия!

— О, а с чего бы у вас вдруг прорезался советский пафос?!

— Это не пафос, это жизнь. Жизнь, когда ты уверен в завтрашнем дне!

— Не знаю, как у вас, немцев, а в Советском-то Союзе всё было не так однозначно. Я хоть и совсем малой был, но сахарной жизни что-то не припоминаю.

— В смысле «малой»?

Опа-на, кажется, я случайно сболтнул лишнее. Ладно, он всё равно ничего не понял. А если что и понял, то это только когнитивный диссонанс у него вызовет. Кто я на самом деле, так и останется никому не ведомо, кроме меня самого. Так что пусть думает, что захочет. Это его проблемы. В крайнем случае спишу всё на трудности перевода.

— Это я повторил слова одного моего друга, — на ходу выдумал я. — Сам их не понял, всплыли почему-то в моей голове ненароком. А про партию и народ не надо ля-ля! Партия состоит из разных людей, да и народ понятие весьма растяжимое. Все неприглядные дела прикрываются именем народа. Скажете: не так?

— Я не собираюсь философствовать и вступать с вами в дискуссию, Борислав, лучше поспешим вперёд.

Я пожал плечами, и мы ускорили шаг.

Глава 17

Разборки

Спешить, как оказалось, нам было некуда. В конце туннеля мы уткнулись в оставленный пост и закрытую дверь. Хотелось бы выйти, но открыть её не получилось.

— Ну, и как это понимать? — спросил я у Вернера. — Что это за дешёвый балаган?

— Если б я знал, кто устроил этот, как вы выразились, «балаган», и какую роль нам отвели, я бы вам ответил. Но, к сожалению, я понятия не имею, кто за всем этим стоит. И чтобы разобраться в этом, нам для начала предстоит выбраться отсюда.

— Давайте, Вернер, вспоминайте: где тут есть ещё двери или какие-то другие пути отхода. А я пока посмотрю: может, какая-нибудь подсказка отыщется в вещах этих неудачников, — сказал я и полез в свои карманы, вспоминая: совал ли в них какие-нибудь ключи?

— Нет здесь ничего, кроме этой двери, — буркнул в ответ Вернер. — Те, что есть, ведут совсем в другие помещения.

Как раз в этот момент я нащупал связку и с характерным звяком вынул ключи из кармана.

— О! Вы нашли ключи! Давайте их сюда, — тут же обрадовался мой невольный товарищ по несчастью.

— Ладно, уломали бесхарактерного! Если хоть один из них подойдёт к этому замку, то нам повезло, если же нет… Впрочем, чего гадать? Давайте просто попробуем открыть дверь.

Зажав пальцами самый длинный ключ, я вставил его в замочную скважину и провернул пару раз. Тихо щёлкнув, дверь открылась, явив нам пустое пространство. За дверью никого не оказалось. Мы попали в то самое помещение, с которого и начинался наш путь на дрезине по этой гномьей железной дороге.

— Вперёд! — без лишних раздумий тут же скомандовал я.

— Подождите, — тормознул меня Гроссман. — Куда вы в таком виде пойдёте? Ототрите хотя бы кровь с лица!

— Это и вам не помешает сделать, Вернер.

— Да, но на вас крови больше, чем на мне.

— Ваша правда: крови на мне гораздо больше, чем на вас.

Пока мы выясняли, на ком больше крови, внезапно открылась противоположная дверь, ведущая на выход из подвала, и в помещение вошли двое. Я моментально вскинул пистолет, но выстрелить не успел. Лишь увидев оружие, они мгновенно ретировались, предпочтя за лучшее не вступать в бой.

— На выход, быстрее! — крикнул я, на ходу раздеваясь и срывая с себя некогда дорогую батистовую рубашку.

Накинув пиджак на голое тело, я наскоро стёр сорочкой кровь с лица. Затем сунул окровавленную тряпку в карман и рванул из подвала, держа наготове автомат. Вокруг было уже пусто. Только где-то неподалеку вдруг взревел мотор, затем послышался шум отъезжающего автомобиля, и всё вновь стихло.

Дворами мы быстро дошли до здания, в котором размещалась фирма Гроссмана и буквально прошмыгнули в подъезд. Там мне предоставили возможность более тщательно смыть с себя кровь, сменить рубашку и вызвать машину из посольства.

— Держите меня в курсе всего, — напутствовал я перед отъездом Гроссмана. — Завтра с утра или даже сегодня поздно вечером я дам вам ответ. Хотя после всего случившегося я начинаю сомневаться в ваших силах.

— Не надо сомневаться. Мы со всем разберёмся. Ваша жизнь будет вне опасности.

— Хм, вы за свою переживайте! А уж о себе я сам как-нибудь позабочусь. Одно могу сказать наверняка: здесь меня больше ничего не держит, и скоро я уеду. Но, раз уж вы не хотите выделять мне людей, мне нужна хотя бы шпионская аппаратура.

Вернер, верно оценив произошедшее, неожиданно проговорил:

— В свете последних событий мы можем передумать и всё-таки выделить вам людей.

— Нет, не надо. Просто обеспечьте меня необходимой аппаратурой. Мне позарез нужны все эти фотоаппараты, радиостанции и подслушивающие устройства. А людей, как он и обещал, выделит Штрелец из числа военных. Этого будет достаточно.

— Но я не могу выдать вам аппаратуру: она числится на балансе нашей организации. Сразу после использования всё должно быть снова сдано на склад или храниться там.

— Ну, так украдите её и передайте мне! Мне не нужны целые аппаратные. Дайте то, что можно увезти в машине, и мы будем в расчёте за этот случай.

— Хорошо, — сдался Вернер, — вы получите то, что хотите. Надеюсь, оно вам пригодится.

— Несомненно. Но даже если не пригодится, я отправлю её в Эфиопию или продам, в крайнем случае.

— Гм, — хмыкнул он. Такой расклад Вернера мало устраивал, но деваться ему было особо некуда. — Мы обеспечим вас всем требуемым, но только после того, как вы подтвердите наши договорённости.

— Вероятнее всего так и произойдёт. Жду от вас завтра все компрометирующие документы.

— Деньги утром, вечером стулья.

— Хорошо живёте! — по классике отозвался я на это.

— А вы как бы хотели? Мы живём честно и по правде. Но сегодня мы не сильно хороши.

— Ясно. Завтра я вам позвоню.

— Я буду ждать.

Автомобиль подъехал к самым дверям этой конторы. Спрятав под пиджаком весь свой арсенал, я уселся в машину, чтобы тут же рвануть на ней в посольство. Весело, весело встретим Новый год! Или как там принято говорить? Время покажет? Едва зайдя в посольство, я отправил в Эфиопию несколько шифрованных телеграмм,