Иночас - Ив Макдоннелл

Шарп стоял на постаменте, пока лишенном памятника, размахивая карандашом и чертежами. Он теперь руководил работами по восстановлению моста, и похоже, дело спорилось. Великий изобретатель высоко закатал рукава пальто, его растрепанные волосы трепал ветер, но даже издалека Глори заметила, что на этот раз брови выглядят очень аккуратно.

– ГЛОРИ! МИЛАЯ ГЛОРИ! – закричал он, когда увидел, что девочка стоит рядом по щиколотку в воде, уперев руки в бока. Он быстро сложил свои бумаги и сунул их под мышку. – Мы приведем наш мост в порядок, глазом моргнуть не успеешь!

Бормоча что-то себе под нос, он начал спускаться с постамента. Когда до земли оставался всего один блок, Мастер Шарп повернулся и поприветствовал ее самой широкой и добродушной улыбкой.

Глори просияла.

– Вот ваша трость, Мастер Шарп. – Она гордо протянула ее хозяину. – И уверена, вам будет приятно узнать, что она как новенькая, ни царапины.

Из-за порыва ветра старик чуть не потерял равновесие.

– Возможно, самое время использовать ее по назначению, Глори! Будь так добра, поднеси ее мне.

– Разумеется, Мастер Шарп.

И Глори передала ему трость, нисколько не сомневаясь, что та выдержит вес любого человека.

Мастер Шарп обхватил ладонью шарообразную рукоятку. Но не прошло и секунды, как трость упала на землю.

Глори ахнула. Она заметила: как только Мастер Шарп дотронулся до набалдашника, он тут же сморщился, как от боли. Девочка подняла взгляд и увидела, что он поворачивает ладонь. Там, в самом ее центре, ровно в том месте, которое соприкоснулось с рукояткой трости, начинал вздуваться волдырь.

– Это металлический фрагмент! – вскрикнула Глори. – Вы об него обожглись… но… как? Он ведь раскаленный только для Спицы и его папы…

– Ах! – отозвался Мастер Шарп. Он покачал головой и засмеялся. – Тут-то ты меня и поймала! – Мужчина слез с постамента и встал перед ней. Сомнений быть не могло: его щеки пылали румянцем.

Глори склонила голову набок и нахмурилась. Разве Мастер Шарп сейчас не переминался с одной ноги на другую? Как частенько делал ее друг?

– С-с-спица? – Она помотала головой, чтобы отогнать эту шальную мысль. – НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

Он кивнул.

Она сложила руки на груди.

– Вы все врете.

Он подмигнул, подался вперед и шепнул ей в ухо, как можно лучше копируя голос двенадцатилетнего мальчика: «Я ж никады в жизни-то не врал. Ни единого разочка, мисс Глори!» Он посмотрел прямо ей в глаза.

Глори с трудом сглотнула. Он говорил в точности как Спица! Она попыталась что-то ответить, даже подняла деревянный протез, но впервые в жизни не нашла подходящих слов. Самый великий изобретатель в мире был ее другом Спицей?

Слишком сложно в такое поверить!

Но в то же время поверить в это было так просто.

– Вы? Вы что, мой Спица? – наконец проговорила она.

Мужчина улыбнулся.

– Твой Спица. Клянусь.

И перекрестил сердце с правой стороны груди.

Глори запищала и заверещала, он не мог разобрать что именно, но как бы то ни было, звучало это радостно-желто. Он рассмеялся из самой глубины сердца, пока слезы не наполнили глаза.

Девочка остановилась, чтобы перевести дыхание.

– МОЙ СПИЦА!

Она сильно ткнула его в плечо, как делала раньше. Он немного пошатнулся, но она удержала его и состроила извиняющуюся гримаску.

– Не нужно извиняться, Глори. Я ж все еще тот самый Спица, которого ты знаешь, вот здесь, – сказал он, похлопав себя по голове. – Хотя я многое с тех пор понял. – Глори с удивлением вновь заметила румянец на его лице. – Еще мальчишкой я отличался довольно острым умом, и все называли меня Острой Спицей. Это прозвище привязалось ко мне, и в конечном счете я сделал его своим именем, ведь Шарп по-английски означает «острый». Мастером же я стал гораздо позже. Когда ко мне пришел пусть небольшой, но успех.

Глори захихикала и даже слегка хрюкнула.

– Совсем крошечный успех, да-да, – сказала она, вспоминая все его изобретения, потрясшие мир.

В этот миг у нее пошла кругом голова от того, насколько невероятной была их встреча, и Мастер Шарп не мог этого не заметить.

– Я и сам поражен до глубины души, хотя и ожидал нашей встречи. После того как я двенадцатилетним мальчишкой побывал в тысяча девятьсот двадцать восьмом году и мне удалось вернуться домой, обратно в тысяча восемьсот шестьдесят четвертый, я жил полной жизнью вплоть до этого момента. – Он засмеялся, о чем-то вспомнив, и сказал: – Много же времени у меня ушло, чтобы понять, что я постепенно превращаюсь в того старика, которого сам же спас в затопленном бальном зале!

Глори с трудом пыталась осознать все, что он сказал, и поражалась тому, как Спице вообще удалось так много всего понять и вместить в свою голову.

– Так значит… Значит, Спица сам не знал? Не знал, что ты и был… И был им? – Она нахмурилась, спотыкаясь о собственные мысли и слова.

– Нет. И очень важно, что в свои двенадцать лет я этого не знал. Одному богу известно, во что я бы вляпался, знай об этом!

– СОРОКА! – закричала Глори, заметив ворону, которая пронеслась над самыми их головами, выхватила из воды в нескольких футах левее тельце утонувшей мышки и улетела прочь.

– Боюсь, это самая обычная ворона, – покачал головой Мастер Шарп.

– Увижу ли я ее еще когда-нибудь?

Мастер Шарп скрутил свои чертежи в длинную трубку и указал ею на зияющую дыру на месте комнатки над третьей аркой моста.

– Дай мне немного времени. Вот поправим куриного бога и посмотрим.

Глори подошла ближе к тому, что осталось от парапета, и посмотрела вниз. Куриный бог упал в реку, из-под воды торчал обломок с гладким округлым краем. На его верхушке пререкались две веселые сороки, но Глори было нерадостно.

– Ах! Так значит, без куриного бога мы больше никогда ее не увидим! Да? – Девочка имела в виду и Спицу тоже, но постеснялась спросить, когда взглянула в лицо тому же самому человеку, который всего лишь изрядно постарел.

– Этого я сказать не могу, – ответил Мастер Шарп с хитрой улыбкой. Он потрогал кончик носа, как будто пытался сдержать подступающий чих или утаить какой-то секрет.

Глори хмыкнула громче, чем планировала. Что он имеет в виду – что он не знает или просто не станет говорить?

– Присядем? – предложил Мастер Шарп. Он похлопал ладонью по первому блоку постамента и, развернув свои чертежи, положил их на камень, чтобы Глори могла устроиться на сухом. Она заняла правую половину и похлопала по оставшейся части, приглашая старика присоединиться. Потом подмигнула, а он рассмеялся.

– После того как двенадцатилетним мальчишкой мне повезло