Держатель Знака - Елена Чудинова

— Отпуск? О, тут Саша Черный еще… Люблю все-таки. «На скамейке в Александровском саду Котелок склонился к шляпке с какаду. „Значит, завтра, меблированные „Русь“? Шляпка вздрогнула и пискнула: «Боюсь“. А тут что… Г-м, я этого и не читал… Отпуск на двое суток. Динка, я миллионер… Двое суток… Мне, правда, поплохело вчера малость на боевом, что называется, посту… Кувырнулся со стула в кабинете начальства. Перенапряг вышел… Здорово, да?

— Здорово. Олег, нам надо с тобой поговорить.

— А мы чем занимаемся? По-моему, так как раз говорим, а не что-нибудь другое, г-м? Кстати, как ты насчет другого?

— Олег, я серьезно.

— Я тоже серьезно. — Олег стряхнул пепел на пол и с удовольствием затянулся: казалось, ничто не могло перебить его кошачье довольного настроения. — А уж серьезнее того, что Петерс расщедрился на два дня, ничего быть не может. Вся твоя серьезность по сравнению с этим фактом блекнет. Правда, иди сюда — один примерный мальчик хотел бы поиграть во-он с той хорошей девочкой.

— Доигрались уже!

— Динка, ты чего? — Олька рывком приподнялся на локте. — Тебя какая муха укусила?

— У меня… Я беременна.

— Вот так номер! — Олька присвистнул. — Ты точно знаешь?

— Точно…

— Погоди, — швырнув окурок на пол, Олька начал крутить новую самокрутку. — Погоди, погоди…

Дина Ивченко сидела на стуле посреди комнаты, с ожиданием глядя на Ольку, который, поднявшись наконец с койки, с сосредоточенным лицом заходил по комнате. Это продолжалось минуты три, затем Олькино лицо неожиданно прояснилось.

— Нашел! Не куксись, все нормально. Есть один старикашка доктор, двое сыновей в добровольческой. Сегодня же отправляюсь в гости, увешанный винтовками и пулеметными лентами, напоминаю старикану, что он пока еще заложник, — сделает все в лучшем виде, можешь не волноваться.

— Да… конечно. Слушай, а обязательно это — к доктору?

— А как ты еще от него избавишься?

— А может — не избавляться? Знаешь, я сама не пойму, что со мной такое… Ты не думай, я прекрасно понимаю, что это только нелепая обуза, но мне почему-то не хочется избавляться… Не знаю я почему.

— Ерунда. Ты просто трусишь боли, вот и выдумываешь. Все равно ничего не поделаешь, потерпишь.

— Нет, я не боли боюсь! — Дина вскочила, глядя Ольке в лицо. — Нет! Я и сама так думала… раньше. А теперь… понимаешь, ты пойми, он же от тебя…

— Полагаю, что от меня. Ну а дальше?

— Он же — живой… Нехорошо как-то… Я чувствую — он живой.

— Ты что, с ума сошла?! — Олька с гневным изумлением в лице тряхнул Дину за плечи. — Ты что — дура?! Ведь это все равно что котенка утопить! От меня… Живой… Надо же такое заладить!.. Еще мне церковные догмы приведи — нехорошо! Грех! Подумать страшно! Может, нам с тобой обвенчаться, пока не поздно? Вот она где полезла — буржуазная психология! Неплохо рассуждаешь… Ну надо ведь — попалась как дура, хотя избавиться от этого котенка — вопрос получаса! Развела… Ты — коммунистка и нужный работник, ясно? Как бы тебя ни тянуло к обгаженным пеленкам, у тебя есть и кое-какие другие незначительные делишки. Словом — выкинь эту блажь из головы, а с доктором я сегодня все улажу, даже если мне придется в его квартиру пулемет втаскивать.