Заклятие Лусии де Реаль - Иван Головня

Буффон явственно ощущает, как у него на голове встают дыбом волосы, а сердце бешено колотится где-то уже в пятках и вот-вот готово выскочить наружу. Собрав остатки сил и решительности, он, как подброшенный пружиной, срывается с кресла, опрокидывает журнальный столик вместе со всеми журналами и с неожиданной для его лет прытью проскальзывает мимо пирата в прихожую. Там он едва не сбивает с ног Микки, который осторожно несёт перед собой большую глиняную кружку с дымящимся грогом. Выскочив из дома, Буффон что есть силы хлопает с перепугу дверью. Дверь закрывается с звуком разорвавшегося снаряда, и во всём доме дребезжат оконные стёкла.

Пират не спеша, покрякивая и отдуваясь, выпивает поданный ему напиток и только после этого, подмигнув мальчишке, с деланым равнодушием спрашивает, кивнув в сторону двери:

– Как я его?

Он явно ожидает похвалы.

– Во! Класс! – Микки поднимает кверху большой палец руки. – Ты, дядюшка Фрэд, пират ещё тот! Я горжусь тобой!

– То-то же! – довольно скалится пират и, хлопнув с размаху по плечу Микки, прибавляет: – Однако и ты молодчина! Недаром рыжую башку на плечах носишь. Хм, такое сообразить… Думаю, мы надолго отбили у этого старого тюфяка желание свататься к молодухам.

Ухватившись за бока, Микки и пират заходятся заразительным смехом. Но едва слышится стук входной двери, как оба тут же умолкают и мгновенно придают своим лицам самые невинные выражения.

В гостиную входит мама Микки Френи Хаттон, хрупкая, похожая на подростка миловидная женщина с большими лучистыми глазами, маленьким детским ртом и незамысловатой мальчишеской причёской из густых светло-каштановых волос.

– Что тут случилось? Почему с таким испугом бежал отсюда месье Буффон? – приступает она с порога к допросу. – Он чуть не сбил меня с ног. А потом ещё крикнул, не оборачиваясь: «Больше ноги моей не будет в этом доме!»

– Ничего не случилось, – сотворив на лице недоуменную мину, пожимает плечами пират и незаметно подмигивает Микки.

– А что тут могло случиться? – удивляется, в свою очередь, мальчишка. – Ничего тут такого не было.

Поставив на стол пакет с покупками, Френи Хаттон сперва осматривает подозрительно сына, затем Фрэда Гальтона. И только теперь обращает внимание на его одежду.

– Это что ещё за маскарад, братец? – удивлённо поднимает она брови. – Что с твоим глазом? Сними ты эту дурацкую повязку! И почему на тебе всё мокрое?

– А-а… – пытается увернуться от расспросов Фрэд Гальтон, но, встретившись с твёрдым взглядом сестры, неохотно объясняет: – Понимаешь… сегодня в Старой Гавани снимали сцены для будущего фильма о пиратах. И я… во время съёмок абордажного боя возьми и свались за борт. Чуть было не утонул. Точно, как когда-то наш предок и мой тёзка. Режиссёр, конечно, отослал меня домой. Но тут оказалось, что куда-то исчез с ключами от фургона с одеждой и реквизитом наш пьяница-костюмер. Что мне оставалось делать? Не идти же домой через весь город в этом облачении. Вот… я и подался к вам. Всё-таки сюда намного ближе. Да и по городу не надо идти. Можно по берегу моря…

– Фрэд, когда ты наконец остепенишься? – терпеливо выслушав брата и глубоко вздохнув, проникновенно произносит Френи. – Тебе ведь больше тридцати уже. У тебя солидное образование, неплохая профессия… Зачем тебе эти кинопробы, киносъёмки, репетиции, переезды? Зачем тебе эти купания в море? Да ещё в октябре? Ей-богу, как мальчишка! Выдрать тебя некому…

– Дорогая сестрица! – встав в театральную позу, выспренно восклицает Фрэд. – Неужели ты не понимаешь, что я пленён музой кино? И она, негодница, ни за что не хочет отпускать меня из своего плена.

– Про дядюшку уже в киножурнале писали. Я сам читал, – приходит на помощь Фрэду племянник.

– Хоть бы ты помолчал, горе луковое! Тоже мне… защитник нашёлся. Таким же, как и твой дядюшка, оболтусом растёшь, – безнадёжно машет рукой Френи. Малость успокоившись, раздумчиво произносит: – И всё-таки… что так могло напугать месье Буффона?

Дядя и племянник переглядываются и пожимают плечами.

– Может, дядина са-абля, – неуверенно тянет Микки. – Или пистолет…

– Да! – спохватывается вдруг Фрэд. – А главное-то я забыл! Есть хорошая новость, ребята. Я подписал контракт на новую, теперь уже большую роль с приличным, очень даже приличным, гонораром. А это означает, что ваш долг Буффону оплачен. И теперь ты, Френи, можешь спокойно гнать отсюда в шею всех этих престарелых женишков, – помолчав и дав тем самым возможность сестре и племяннику переварить услышанное, Фрэд в заключение веско роняет: – А ты говоришь: кино! Вот тебе и кино!