Укротители моря - Джулиан Стоквин

Том откусывал небольшие кусочки от хлебца, по всей видимости, испеченного из высушенных и заправленных перцем морских водорослей, и прислушивался к пронзительному высокому голосу миссис Беквит и другому, более тихому. Наконец хозяйка вернулась, вся раскрасневшаяся и раздраженная.

– Мне очень неприятно беспокоить вас, мистер Кидд. Но там женщина, она хочет во что бы то ни стало увидеть вас.

Кидд встал из-за стола.

– Она ирландка, – предупредила его миссис Беквит. – Если хотите, то я попрошу мистера Каннэбла спустить на нее собаку.

– Нет-нет, я выйду к ней.

Женщина в наброшенной на плечи длинной шали отступила в темноту и тихо поздоровалась:

– Добрый вечер, сэр. Вы тот самый джентльмен, который сегодня приплыл на остров, разыскивая своего дядю?

– Да, верно.

– Тогда вот что я вам скажу. Если вы завтра в полдень пойдете со мной, то встретите одного человека, которому известно, что случилось с ним.

На следующий день женщина поджидала его в условленном месте. Рассматривая ее, Кидд заметил: несмотря на избороздившие ее лицо глубокие морщины, держала она себя с достоинством. Не говоря ни слова, женщина повернулась и пошла прочь из города. Там, где река ближе всего подходила к дороге, женщина свернула и пошла по тропинке, ведущей прямо к реке. К берегу причалило каноэ из березовой коры, возле которого стоял индеец. Женщина что-то прошептала ему, он буркнул и оглядел Кидда своими черными глазами. Каноэ, сделанное из простой березовой коры, поразило Кидда своими размерами, – никак не меньше тридцати футов в длину. Остов каноэ составляли кедровые ребра, швы в лодке скреплялись черными корнями. В каноэ было с полдюжины скамеек и, к удивлению Кидда, совсем сухое дно. Посередине, где ширина достигала пяти футов, в кучу были свалены вещи.

– Будьте так добры, сэр, забирайтесь внутрь, – сказала женщина. Наклонившись, она удержала каноэ, затем, ухватившись за борта обеими руками и сохраняя равновесие, осторожно залезла в лодку.

– Садитесь посередине, – посоветовала она.

Кидд уселся позади нее, ближе к передней части каноэ. Индеец оттолкнулся от берега, прыгнул в лодку и начал ритмично грести веслом. Они быстро выбрались на стремнину и понеслись по реке. Он греб молча, его лицо казалось высеченным из камня, женщина тоже не отличалась разговорчивостью.

Быстро миновав пустые берега реки, они очутились среди окружавшей их с обеих сторон девственной природы. Наконец индеец перестал грести и резко повернул каноэ к берегу. Лодка пристала к отмели, вблизи от лесной опушки.

– Почти приехали, – сказала женщина. Оставив индейца переносить на берег багаж, они по тропинке направились в лес. Теперь Кидда со всех сторон окружала лесная чаща, густые зеленые кроны сосен и елей были усыпаны снегом. Среди подлеска в тишине под ногами хрустел снег, иногда раздавались крики незнакомых животных. Местный лес сильно отличался от лиственных лесов Англии. Том вспомнил, что его дядю задрал медведь, и ему вдруг стало не по себе. Как только он мог согласиться на такой безрассудный шаг? Внезапно из-за деревьев показалась водная гладь и поднимающийся к небу дымок костра.

– Сюда! – радостно указала женщина, и они вышли к нескольким бревенчатым хижинам на лесистом морском берегу. Она крикнула, и на пороге самой большой хижины появился высокий мужчина с длинными волосами и широкой грудью. Одет он был в одежду из шкуры лося, сшитую с помощью игл дикобраза.

– Мой муж, Джозеф Боурн, сэр.

Мужчина пожал руку Тому и бросил на него испытыющий взгляд. Рука у него была крепкой и сильной, как у настоящего мужчины.

– Мне передали, что вы знали моего дядю Мэтью Кидда, мистер Боурн, – сказал Кидд.

– Мы были очень близко знакомы, – сказал Боурн, растягивая слова с сильным канадским акцентом. – Проходите, присаживайтесь.

Внутри хижины было уютно и тепло, крыша из кедровой дранки круто поднималась вверх. Все щели между бревнами были тщательно законопачены. Шкуры и два медвежьих окорока свисали с высоких балок. Стены украшали циновки, сплетенные руками индейцев, над камином висели крест-накрест два длинноствольных ружья. Пахло жильем и дымом.

Возле камина стояли кресла-качалки. Мужчины уселись.

– Моя жена услышала о вашем появлении в городе, – проговорил тягуче и плавно Боурн. – И я подумал, что могу помочь.

Кидд пробормотал что-то в ответ, его смущал пристальный взгляд Боурна.

– Вы приплыли к нам из Старой Англии, – сказал Боурн. – Откуда именно вы родом?

– Из Гилдфорда, это в Сюррее.

– Как я слышал, там очень живописно.

– Мистер Боурн, вы обещали рассказать мне о моем дяде, – прервал его Кидд.

– Всему свое время, дружище, – отозвался Боурн и, повернув голову, окликнул жену. – Колин, дорогая, ты не подашь нам кувшин с пивом и немного вяленого мяса? Наш гость проделал немалый путь, чтобы попасть к нам. Что касается вашего дяди…

Боурн взял с каминной полки длинную трубку и кисет.

– Надо кое-что обдумать, – объяснил он, набив табаком трубку и прикурив от огня.

Боурн затянулся с удовольствием.

– Он приехал в Новую Шотландию из колоний в семьдесят восьмом году, так как на дух не переносил никаких революций. Открыл свое собственное дело и даже преуспел. Потом несчастный случай с медведем в лесах Чигнекто.

У Кидда его сведения вызвали одно лишь раздражение, все это было давно ему известно, если хозяину просто хотелось поболтать…

– Сэр, вы сделаете мне большое одолжение, если приступите…

– Его жена умерла в Галифаксе от лихорадки. Смерть забрала заодно всех трех его малышей. Это произошло в восемьдесят четвертом году, – он глубоко вдохнул дым из трубки, уставившись на огонь. После такого удара он сильно изменился, с головой погрузился в бизнес, занялся привычной для себя торговлей зерном. Дела у него шли хорошо, вкладывал деньги, куда следует, брал подряды для армии, снял контору на Сэквилл-стрит, был знаком с губернатором, но так и не женился снова.

– Как вы считаете, что он был за человек?

Боурн плеснул пива из глиняного кувшина в цветные керамические кружки и протянул одну Тому. По лесному запаху Кидд узнал в напитке еловое пиво, а его горечь служила убедительным подтверждением его догадке.

– Прямодушный и открытый, неутомимый труженик…

– Мистер Боурн?

– Однако я полагаю, он не был счастлив, – Боурн снова погрузился в молчаливое раздумье.

Том многозначительно кашлянул и спросил:

– Я хотел спросить, что известно вам о последних минутах его жизни? Была ли его смерть… легкой? Моему отцу, возможно, захочется узнать подробности.

Боурн пыхнул трубкой, затем тихо спросил:

– Кому это надо?