Залив Голуэй - Мэри Пэт Келли

— Пэдди, Джеймси, быстро ложитесь и сделайте вид, что спите! — сказала я.

— Мама, но ведь сейчас день! — начал было упираться Пэдди.

— Делайте, что вам говорят. Немедленно.

Из окна я увидела, как на проселочную дорогу, ведущую к нам, сворачивает отряд из десятка солдат, которых ведет за собой Билли Даб. Со времени нашей демонстрации прошло уже две недели. Стоял холодный унылый день конца ноября — вряд ли они просто вышли подышать свежим воздухом.

— Открывайте! — крикнул Билли Даб, барабаня кулаком в дверь.

Я открыла, держа маленькую Бриджет на бедре.

— Доброе утро, — сказала я по-ирландски.

Они искали Патрика.

— Где твой муж? — тоже по-ирландски спросил у меня Билли Даб.

— В Голуэй Сити, — ответила я, — пытается устроиться на работу кузнецом. Но во всех кузницах и так слишком много работников…

— Прекратите болтать на этом тарабарском наречии! — приказал офицер, высокий узкоплечий молодой человек с теплым шарфом вокруг шеи.

Билли Даб тут же откликнулся.

— Она говорит, что ее мужа здесь нет, — перевел он для него.

— Врет, — возразил тот. — Врать для крестьян так же естественно, как дышать воздухом. Спроси у нее, где волынка. И скажи ей, что, если она не принесет ее сама, мы развалим всю эту халупу.

Боже мой! На самом деле они ищут Майкла.

— Они арестовывают всех волынщиков в округе, — сообщил мне Билли Даб. — И отбирают у них волынки.

Всех волынщиков. Но известно ли им, что Майкл — тот самый волынщик, который собирал людей, а потом еще и играл на демонстрации?

— Он заложил ее, — ответила я. — Заложил, и уже очень давно.

— Она говорит, что он ее заложил, — перевел ростовщик офицеру. — Похоже на правду. Эти люди сейчас ради еды закладывают все что угодно. Хотя лично я и шиллинга бы не дал за ирландскую волынку. Кому я мог бы ее продать? Это совсем не то, чем пользуются у вас, англичан, — настоящая волынка может быть только шотландской.

Должно быть, это уже новый полк, который заменил Коннаутских Рейнджеров, слишком мягко обошедшихся с нами на демонстрации; эти, вероятно, все до одного были протестантами.

— Мы действительно любим хорошую походную музыку, верно, ребята? — бросил офицер своим солдатам.

Затем, глядя мне прямо в глаза, он вдруг запел: