Драма в Тихом океане - Лариса Шкатула

– Валерия, – обратилась Анастасия за завтраком к буфетчице, – не могла бы ты уделить мне несколько минут?

Та нисколько не удивилась. Посмотрела вопрошающе на Анастасию:

– Примерно в половине двенадцатого вас устроит?

– Устроит.

– Зайти к вам в каюту?

– Давай лучше на корме встретимся.

– В закутке, – улыбнулась она. – У нас все, кто хочет поговорить, там встречаются.

Вот оно как! Анастасия думала, что она открыла это место.

– Давай в закутке.

Когда Анастасия пришла на место, Валерия уже ждала её возле поставленных один на другой ящиков, на которых набольшом подносе – для устойчивости – стояла бутылка красного вина, консервированные персики. Похоже, самая распространенная на этом судне закуска. Вклад Анастасии был поскромнее. Плитка шоколада. Как чувствовала, прихватывая ее с собой.

– Импровизированный девичник? – поинтересовалась она.

– А что, давно пора было организовать, – сказала Валерия.

Всё-таки нелегко было общаться с нею, не нарушая установленной дистанции. Девушка, имея некоторую власть над капитаном, не могла теперь держаться в рамках и сохранять субординацию с остальными членами комсостава. Особенно с женщиной, которая, кажется, до сих пор не оставила намерений увести у Леры её мужчину.

– Да, расслабься ты наконец! – прикрикнула на неё Анастасия. – Не собираюсь я у тебя его уводить.

Лера удивилась: вроде, вслух она ничего такого не говорила.

– Оказывается, это как раз и плохо. То есть, как он только понял, что ты этого не хочешь, так его заело. Просто заклинило. Теперь он будет ходить вокруг тебя, как лиса возле винограда, пока его не достанет.

– И ты уверена, что рано или поздно такое случится?

– Вы именно это хотели у меня узнать? – отошла на прежние позиции Валерия. Чувствовалось, что ей неприятно обсуждать тему в таком ключе.

– Конечно же нет, – опомнилась Анастасия.

Она не переставала себе удивляться. Как будто враз переменилась сама её суть. Зачем вообще ей какой бы то ни было треугольник? Она не хотела ни с кем крутить романы. Правда, раз уж получилось так с Игорем, который свободен и не держит её за горло своими иными привязанностями, то почему бы и не оставить всё, как есть? До тех пор, пока они не сойдут на берег.

– Я хотела поговорить с тобой насчет Маши.

– По-моему, я всё сказала, – заупрямилась Лера.

– Скажи, как ты относишься к стармеху?

– Я считаю его порядочным человеком, – чуть помедлив, проговорила Валерия.

– И разве ты бы хотела, чтобы он пострадал ни за что?

– Но ведь я же ему говорила! – повысила голос буфетчица, но тут же спохватилась. – Простите!

Анастасии было понятно, почему девушка злится. У неё и на языке вертелось: я ведь и вам говорила!

Трудновато ей приходится, бедняжке. Гордячка. Заполучила капитана и думала, что ухватила бога за бороду. Не хотела верить, что её победа так хрупка и непостоянна. Оттого, что бродит в ней обида на жизнь и на всех, она никак не может сосредоточиться на исчезновении Маши. Никак язык не поворачивался сказать, на убийстве.

– Лера, я прошу тебя, подумай. Просто, без затей, скажи, кого бы ты заподозрила в убийстве Маши в первую очередь.

Та подумала, пожала плечами, но всё же сказала.

– В первую очередь – боцмана.

То, что Панкратов подозревает Щербоноса, понятно. В нём говорит обиженный соперник, но Валерия… Ей-то что плохого сделал Анатолий Григорьевич?

Эту мысль Анастасия не высказала вслух, но буфетчица, видимо, что-то прочла в её взгляде, потому что ответила на невысказанную мысль врача.

– Не думайте, Анатолий Григорьевич не сделал мне ничего такого, за что я хотела бы ему отомстить. Но кое-что Маша мне рассказывала. Он ревнивый почище Отелло. Говорила, что кто-то из ребят рассказывал: жену лупит, когда из рейса возвращается, как сидорову козу. Впрок. Как в том анекдоте про цыганёнка, которого посылали с кувшином за водой и предварительно били. Мол, когда кувшин разобьет, поздно будет…

– Я не совсем поняла…

– То есть Машка как раз от Щербоноса уйти намылилась. Он ей так прямо и сказал: от меня можешь уйти только на тот свет.

– Господи, страхи-то какие! – содрогнулась Анастасия.