Орлы на войне - Бен Кейн

– Мы принимаем налог Вара, – произнес Рыжеволосый.

– Мудрое решение! – заявил центурион. – И чтобы в течение часа мне в лагерь пригнали семь десятков овец!

Рыжеволосый открыл было рот, чтобы возразить, однако не стал этого делать.

– Я прослежу, чтобы это было сделано.

Тулл уже было собрался развернуть коня, когда его внимание привлек возникший среди узипетов спор. Один из вождей, с побагровевшим от гнева лицом, тыкал пальцем в грудь раба, повторяя одни и те же слова. В принципе Тулла это не касалось, и он мог развернуть коня, однако раб напомнил ему раненого легионера, которого он когда-то был вынужден бросить в Иллирии. Попав в засаду, устроенную местными варварами, Тулл и его отряд был вынужден отойти с боем. Увы, тогда он был вынужден бросить раненого легионера, которого знал уже много лет. А все потому, что варвары сверху закидывали их камнями, что повлекло многочисленные потери в рядах его солдат. Тогда это был единственно правильный выбор, но крики раненого легионера преследовали его в кошмарных снах еще много лет. Он до сих пор надеялся, что несчастный умер, раздавленный валуном, а не от рук врага. Увы, знать этого он не мог.

На глазах у Тулла вождь начал осыпать голову и грудь раба ударами. В конце концов тот не выдержал и, тоже сжав кулаки, замахнулся, чтобы ответить обидчику. Увы, ноги его были закованы в кандалы; раб потерял равновесие и упал. Сыпля проклятиями, узипет принялся пинать его ногами, а потом и вообще схватился за меч. Совесть жгла Тулла тем же огнем, что и в тот день в Иллирии.

Не раздумывая, он устремил лошадь вперед. Рыжеволосый и другие вожди разинули рты, когда он проскакал мимо. Центурион подлетел к буяну, рослому узипету, с украшенными татуировками бицепсами. Тот смерил его злобным взглядом. Раб растерянно посмотрел на них снизу вверх.

Узипет что-то процедил сквозь зубы. Тулл не понял слов, однако догадался, что они значат. Пылая праведным гневом, Тулл двинул лошадь дальше и встал между вождем и рабом.

– Твой раб пойдет со мной! – крикнул он на латыни, после чего повторил свои слова на ломаном германском наречии.

– Этот пес – моя собственность, а не твоя! – ощерился узипет и сделал шаг ему навстречу. – Что хочу, то с ним и делаю!

Тулл уперся подкованной подметкой варвару в грудь и отпихнул.

– Считай его частью уплаченного Вару налога. – Он посмотрел на раба. – Ты говоришь на латыни?

Ответом ему стал непонимающий взгляд.

– Пойдем со мной, – приказал Тулл по-германски. – Теперь ты мой.

В глазах раба промелькнуло удивление и что-то еще – неужели благодарность? Трудно сказать. Однако он без лишних напоминаний вскочил на ноги и встал рядом с Туллом.

Узипеты подхватили своего соплеменника, не давая ему упасть. Восстановив равновесие, тот с мечом двинулся на Тулла. Остальные вожди напряглись.

Кишки центуриона словно стянуло узлом. Наверное, зря он заступился за раба. Теперь одно неверное движение, и узипеты набросятся на него, как бездомные псы на кость. Он быстро посмотрел на раба. Страх в его глазах – а также шрамы и рубцы на всем теле – укрепили Тулла в своей правоте: с этим человеком обращались как со скотиной.

– Только попробуйте тронуть меня или его хотя бы пальцем! – выкрикнул он на латыни. – Боги свидетели, я отдам моим солдатам приказ атаковать вашу деревню! – Он посмотрел на Рыжеволосого. – Переведи ему.

Тот сказал пару предложений. Рослый узипет насупил брови. Затем, отхаркнув полный рот мокроты, выплюнул ее рабу под ноги.

– Сам иди туда же, – сказал по-германски Тулл.

Узипет что-то рыкнул в ответ и снова вскинул меч.

– Давай-давай, говнюк! – бросил ему Тулл, чувствуя, как гнев снова берет над ним верх.

Рыжеволосый сделал знак своему соплеменнику и что-то негромко сказал. Тулл уловил слова «слишком велик риск». Хотя лицо его было чернее тучи, узипет отошел на несколько шагов.

– Ты унизил его, – произнес Рыжеволосый. – Рабы – собственность своих хозяев. Те вольны делать с ними что угодно.

– У моего народа принято точно так же, – ответил Тулл.

– Тогда почему ты отнял у него раба?

– Потому что мне так захотелось, – ответил Тулл ледяным тоном. С какой стати он должен объяснять им причину?

– В Риме тоже так принято? – язвительно спросил Рыжеволосый.

– Странно слышать такие слова от вождя, чьи воины зарезали невинных деревенских жителей на другом берегу Ренуса, – возразил Тулл.

– Они поступили так, потому что… – Рыжеволосый не договорил, но затем добавил: – С тобой бесполезно спорить.

– Верно. Заплатите налог или отвечайте за последствия, – огрызнулся Тулл. Он посмотрел на раба. – Следуй за мной.

С этими словами центурион развернул лошадь и поскакал к своим солдатам. Раб, гремя цепями, потрусил следом за ним.

Посовещавшись с Арминием, Тулл – с целью запугать узипетов еще больше – выждал еще час и лишь затем развернул войска и семьдесят черных овец в сторону Ветеры.

Вар принял их с Арминием как только они вернулись и остался доволен принесенными известиями.

– В следующий раз они дважды подумают, – произнес он. – Арминий, центурион, вы отлично справились с порученным вам делом. Нам ни к чему заварушки за нашими спинами, когда мы отправимся на восток. – Вар перехватил недоуменный взгляд Тулла. – Я планирую выйти в поход к идам этого месяца. Проследи, чтобы твоя когорта была готова. И твои ауксиларии тоже, Арминий.

Приготовление можно начать уже завтра, подумал Тулл. Прислонившись к двери кухни с глиняной чашей вина в руке, он наблюдал за тем, как его новый раб разводит в очаге огонь. Наступил вечер, и он был в своем жилище. Сходство раба с легионером, которого он когда-то бросил на дороге, не ограничивалось чертами лица и темными волосами. Как и тот солдат, раб был молод, невысок и мускулист. Как только в кузне с парня сняли цепи – Тулл был не готов держать его в цепях, пусть даже это было чревато бегством, – центурион велел ему приготовить ужин. Это тоже был риск – неизвестно, умеет раб готовить или нет, – однако его следовало чем-то занять. Тулл еще не решил для себя, что с ним делать. У него уже был раб, склочный старый галл по имени Амбиорикс, который находился у него в услужении с момента его приезда в Ветеру. Однако Амбиорикс вот уже два дня как слег с лихорадкой. Как только выздоровеет, он вряд ли будет рад новичку.

– Как твое имя? – спросил Тулл на местном наречии.

Раб подбросил в очаг еще одну щепку.

– Дегмар, – ответил он, не поворачивая головы.

Вместо того чтобы возмутиться такому откровенному неуважению, Тулл ощутил что-то похожее на восхищение. Этот парень не трус.

– Дегмар. Какое же племя называет так своих сыновей?

На этот раз Дегмар повернулся к нему. Впрочем, лицо его осталось каменной маской.