Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Тут вся ласка Элеоноры сразу и закончилась. Ласковая жена умерла, и проснулась опять в ней дочь графа:

— И сколько же мне теперь ждать, пока ваша хворь пройдет? — говорила она с привычным для себя высокомерием. — Долго ли вы пренебрегать мною будете?

— Недолго, — отвечал Волков спокойно, — неделю или две. Может, и три, но не больше.

— Три недели?! — воскликнула она.

— А что, разве вам тяжело без внимания мужа три недели прожить? Интересно, как же вы до лет своих дожили без мужа, если три недели без ласки вам в тягость? — едва ли не с насмешкой говорил он, да еще и улыбался при том.

Она смотрела на мужа едва ли не с ненавистью, не говорила ему, а шипела:

— Когда замуж шла за вас, так знала, что за старика иду, да не знала, что этот старик еще и немощен! Хвор и немощен!

А он вдруг засмеялся и, повернув к ней лицо, сказал:

— Может, и так, только напомню я вам, что перед Богом клялись вы меня любить и в болезни, и в здравии.

Она что-то зло пробурчала и отвернулась. А он посмотрел на ее спину, на ее зад и подумал, что был бы не прочь взять ее прямо сейчас. Но нет, лучше потерпеть, дождаться Сыча.

Элеонора Августа в эту ночь от злости долго не могла уснуть, а кавалер — напротив. Первый, кажется, раз за всю неделю спал крепко. И проспал до самого рассвета, ни разу не проснувшись.

Сыч уехал вчера днем. Значит, в поместье графа он добрался уже ввечеру, ближе к ночи. Если сегодня он займется делом и ему повезет, вернуться он сможет только к вечеру. Сидеть и ждать вместе с молодой разъяренной женой Волкову вовсе не хотелось. И решил он заняться тем, что он откладывал все время. А именно волком.

Монах-отшельник обещал, что подумает, как волка обнаружить. Обещал и исчез, забыл, наверное, про обещание свое. Ну, ничего, кавалер ему напомнит. Хоть и не любил он по оврагам ездить, но не сидеть же с женой дома. Велел кавалер Максимилиану и Увальню седлать коней.

Денек отличный был, он не спешил никуда, ехали, лошадей не гнали. Проезжая мимо солдатского поля, посмотрели, как солдаты убирают свой жидкий урожай. Рожь и вправду у них уродилась убогая. Не в пример той густой и крепкой ржи, что собирали мужики под руководством ушлого в этом деле Ёгана. Кавалер остановился, поздоровался с солдатами, поговорили про урожай и про то, что хорошо, что сходил к горцам, а то при таком урожае солдатам зиму было бы не пережить. Поболтали с сержантами и поехали дальше, к хижине монаха.

А у хижины все оказалось так же, как прежде: дверь на замке, никого нет. Они на кладбище сходили, а там ничего не изменилось. Только самая свежая и маленькая могила стала зарастать и походить на старые. Даже следов свежих нигде не видать было. Тихо и дико вокруг, словно не было тут никогда людей.

Они поднялись на пологий и длинный холм, что располагался неподалеку от хижины. Огляделись.

— Солдаты сюда еще не добрались, — сказал кавалер, рассматривая роскошные орешники вокруг. — А не то пустили бы орех на дома или на обжиг кирпича.

— Там что, дорога, кажется? — спросил Максимилиан, показывая дальше на запад.

— Кажется.

— Там еще ваша земля?

— Точно не знаю, но давай-ка проедемся туда, я там еще не бывал, хочу посмотреть.

Они отправились дальше на запад и так, объезжая заросли разного кустарника и разной глубины овраги, по холмам доехали до дороги. Жарко было, лошади уже хотели пить, а Увалень, скорее всего, и есть, время-то шло к обеду, но Волков почему-то не остановился, хоть и понимал, что заехал уже на чужую землю. А на дороге увидали они следы от копыт, следы свежие, еще ветром не стертые. То были подковы крестьянского меринка.

— Поехали, посмотрим, кто тут ездит в этой глуши, кроме нас, — сказал кавалер, и они направились по дороге на север.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 30

⠀⠀

Мальчишки тем временем заметили незнакомцев, заголосили, и тут же из кузницы вышел мужик в переднике из кожи и в шапке. Сам он был худ, но крепок, и еще, кажется, немало удивлен.

Он поклонился Волкову.

Кавалер слез с коня и уселся на изрубленную старую колоду для рубки дров:

— Я Эшбахт. Можно присесть у тебя?

— А я Ганс Волинг, кузнец местный. Сидите, господин, сейчас же велю ваших коней напоить. — Мужчина повернулся и крикнул мальчишкам: — Эй, Карл, Людвиг! Напоите коней добрых господ!

— Вот как, значит, это уже земля барона фон Деница? — спросил кавалер, ставя меч рядом и разминая ногу.

— Истинно, господин, — кивал кузнец. — В пять верст отсюда на юг будет село Баль, а если поехать на закат, так там замок Дениц.

— И далеко до замка?

— Нет, на телеге два часа езды, а верхом так и часа не будет, если напрямик.

— А ты разбираешься в часах? — удивился Волков.

— А как же, — отвечал кузнец, явно гордый, что заезжий господин интересуется им и удивляется его знаниям. — Я же механик, с часами хорошо знаком. Коли надобность возникнет, так на ратушу вам поставлю часы с боем, на всю округу слышно будет.

— Вот как? Механик, значит, — произнес кавалер с заметным интересом. — Жаль, что у меня нет ратуши.

— Да, господин, я механик, и если у вас будут сложные заказы по железному делу, так я с радостью возьмусь и сделаю все дешевле, чем делают эти жулики из города.

— Угу-угу, — многозначительно говорил Волков. — А скажи-ка, кузнец, ты и замки дверные делаешь?

— Конечно, — говорил Ганс Волинг. — То работа для меня простая, я и для сундуков замки делаю, и механизмы для мельниц, и колеса зубчатые кую, с любой работой по железу приходите, господин. Даже могу меч такой, как у вас, починить, на что он работы тонкой и закалки сложной, все равно возьмусь и все сделаю дешевле, чем в городе.

— Меч мой пока не сломан, — задумчиво отвечал кавалер. — А скажи-ка, кузнец, местного монаха-отшельника ты знаешь? Его тут будто бы