Охотники за алмазами - Уилбур Смит

С некоторым удивлением Джонни понял, что у него задрожали и руки, даже губы. Он был как в лихорадке, голова кружилась, он ослаб и трясся. Это Бенедикт Ван де Бил. Джонни с полной уверенностью понял, что это так. Бенедикт выжил в катастрофе у Молнии и Самоубийства.

Джонни сжал кулаки, выпятил челюсть, напряг губы. Ненависть темными волнами заливала его мозг.

— Слава Богу! — прошептал он. — Слава Богу! Теперь я смогу убить его своими руками.

Весь песок вокруг плота был покрыт следами. Рядом лежала доска, с помощью которой сорвали контейнер с водой и ящик с пищей, прикреплявшиеся к настилу плота.

Ящик для пищи был опустошен и брошен. Пакеты унесли в карманах, чтобы уменьшить вес, но контейнер с водой исчез.

Два следа уходили прямо в дюны. Джонни побежал по ним и потерял на первой же обдуваемой ветром дюне.

Но он не упал духом. Дюны тянутся всего на тысячу ярдов, сменяясь затем равниной и солончаками.

Джонни вернулся к лендроверу. Теперь он полностью владел собой. Ненависть скрывалась тугим комком где-то в районе ребер, и он несколько секунд глядел на микрофон, раздумывая, не связаться ли с Картридж Бей.

У инспектора Стендера есть полицейский вертолет. Он стоит у главного здания. Он мог бы быть здесь через тридцать минут. Еще час — и они отыщут Бенедикта Ван дер Била.

Джонни отказался от этой идеи. Официально Бенедикт мертв, утонул. Никто не станет искать его в мелкой могиле в пустыне Намиб.

Конечно, матрос представляет собой осложнение; но его можно подкупить или запугать. Ничто не должно стоять между ним и местью. Ничто.

Джонни раскрыл багажник лендровера и отыскал нож. Подошел к плоту и в десятке мест пропорол толстую резину. Воздух со свистом вышел, плот осел.

Джонни сложил его в лендровер. Зароет его в пустыне: не должно оставаться свидетельств того, что Бенедикт добрался до берега.

Он включил двигатель, включил передачу на все колеса и поехал по цепочке следов.

Он пробирался среди долин и по острым, как нож, вершинам песчаных холмов.

Спускаясь с последней дюны, Джонни почувствовал, как его охватывает угнетающая тишина и необъятность. Здесь, всего лишь в миле от моря, смягчающее влияние холодного Бенгуэльского течения уже не чувствовалось.

Жара стояла страшная. Джонни чувствовал, как пот проступает сквозь поры и сразу высыхает в сухом смертоносном воздухе.

Он повернул лендровер параллельно линии дюн и пополз на скорости пешехода, свесившись из машины и всматриваясь в землю. Яркие пятна слюды обдавали его лицо волнами тепла.

Он снова обнаружил след, спустившийся с дюн, и поехал вдоль него, направляясь прямо к далекой линии гор, которые уже растаяли в голубой дымке, когда жара к полудню еще усилилась.

Джонни двигался рывками, которые прерывались остановками и утомительными поисками на каменистых плоскостях и в районах пересеченной местности. Дважды приходилось оставлять лендровер и двигаться по сложной местности пешком, чтобы не потерять след, но однажды он целых четыре мили проехал за несколько минут по солончаку. Следы, как цепочка бус в ожерелье, отчетливо выделялись на блестящей поверхности.

За солончаком следы увели в лабиринт черных скал, пересеченных ущельями и охраняемых высокими монолитами неправильной формы.

В одном из ущелий Джонни нашел Ханси, маленького цветного матроса с «Дикого гуся». Череп его был разбит окровавленным камнем, лежавшим рядом. Кровь уже засохла, и Ханси пустыми глазами смотрел в безжалостное небо. На его лице застыло удивленное выражение.

На песчаном дне ущелья отчетливо читалась история этого нового преступления. Вот район многих перепутанных следов — тут двое спорили. Джонни догадывался, что Ханси хотел повернуть к берегу. Он, должно быть, знал, что дорога за горами, в сотнях миль отсюда. Он хотел добираться берегом до Картридж Бей.

Спор кончился, когда он повернулся спиной к Бенедикту и пошел назад по своим следам.

В песке виднелось углубление, здесь Бенедикт подобрал камень и пошел за Ханси.

Стоя над Ханси и глядя на его разбитую голову, Джонни впервые понял, что преследует безумца.

Бенедикт Ван дер Бил сошел с ума. Он больше не человек, он разгневанное сумасшедшее животное.

— Я убью его, — пообещал Джонни старой седой шерстистой голове. Больше не было нужды в увиливаниях.

Если он догонит Бенедикта и убьет его, ни один суд в мире не усомнится, что он сделал это для самообороны. Бенедикт сам поставил себя вне человеческих законов.

Джонни достал плоский резиновый плот и накрыл им Ханси. Края плота он прижал камнями.

Теперь он ехал посреди стен удушающей жары с новым настроением — настроением возбужденного смертоносного ожидания. Он знал, что сейчас и сам отчасти стал зверем, его заразила жестокость человека, за которым он охотится. Он хотел, чтобы Бенедикт Ван дер Бил заплатил полностью и той же монетой. Жизнь за жизнь, кровь за кровь.

Через милю он увидел контейнер для воды. Его отбросили в ярости, вода вылилась из его горлышка, оставив в жаждущей земле сухую выемку.

Джонни недоверчиво смотрел на него. Даже сумасшедший не может осудить себя на такой страшный конец.

Джонни подошел к лежавшему на боку пятигаллонному барабану. Подобрал его, потряс: внутри оствалось около пинты жидкости.

— Боже! — прошептал он, ощущая вопреку всему приступ жалости. — Теперь он погиб.

Он поднес контейнер к губам и сделал глоток. Во рту и носу вспыхнуло, он с отвращением сплюнул, бросив контейнер и вытирая рот ладонью.

— Морская вода! — произнес он. Заторопился к лендроверу и промыл рот сладкой пресной водой.

Он никогда не узнает, как это произошло. Плот, должно быть, годами лежал на «Диком гусе», и никто не проверял его исправность.

С этого момента Бенедикт должен был знать, что он обречен. Его отчаяние легко читалось в неуверенных следах. Сначала он побежал, подгоняемый паникой. Через пятьсот ярдов тяжело упал на дно высохшего ручья и лежал некоторое время, потом выбрался на берег.

Он утратил направление. След начал загибаться на север. Сделав круг и встретившись с собственным следом, Бенедикт сел. Совершенно отчетливо были видны отпечатки ягодиц. Должно быть, он справился с паникой, потому что след снова повел к горам.

Однако через полмили Бенедикт споткнулся и упал. Он снова сбился с направления, двинувшись на юг. Еще раз упал и потерял ботинок.

Джонни подобрал его и вслух прочел на внутренней стороне подошвы золотые печатные буквы: «Швейцария. Специально для магазинов „Харродз“.

— Да, это наш мальчик Бенедикт. Ботинки в сорок восемь гиней, — мрачно сказал Джонни и снова сел в лендровер. Возбуждение его все нарастало. Скоро, очень скоро.