Лекарь - Юрий Корчевский

Никита горячо поблагодарил Иосифа — для лекаря это был шанс испытать себя.

Иосиф улыбнулся:

— Не благодари: тяжела монашеская жизнь, не все её выдержать могут. Не на пирушку приглашаю. Поедешь?

— Поеду, — Никита не колебался.

Священник сел за стол, написал письмо и приложил к нему для достоверности свою печатку.

— Я смотрю — на пальце у тебя перстень знакомый.

— Царский подарок.

— Оставь его лучше здесь. Не ровен час — встретятся лихие люди, вместе с рукой отрубят. Вручи это письмо Михаилу, а на словах привет передавай да наилучшие пожелания. Ступай с Богом!

Никита поклонился и вышел.

Сборы были недолгими. Он оставил Ивану денег в лекарне, с собой взял часть инструментов, собрал узелок с вещами. Вняв совету священника, снял с пальца перстень. Самым тяжёлым получился разговор с Елагиным:

— Надолго собрался?

— До осени.

— А ну как царь в новый поход соберётся?

— Ходил же он раньше без меня? Да и спокойно всё на границах.

Елагин нахмурился, но Никита — не холоп, приказать нельзя.

Они обнялись на прощание.

С утра Никита, прихватив кофр с инструментами и узелок, отправился на торговый причал Москвы-реки. Там он нашёл судно, идущее в Астрахань. За алтын купец, владелец судна, согласился довезти его с полным коштом.

Корабль отходил уже в полдень, погрузку заканчивали.

И вот мимо поплыли берега. Никита сидел на носу судна, с интересом разглядывая окрестности.

За день они добрались до Коломны. В паруса дул ровный ветер, течение было попутное. А дальше — уже по Оке.

Никита воспринимал плавание как отдых, как развлечение. И на душе легче стало, как только из Москвы выбрался.

Судно делало остановки только на ночь. Команда готовила кулеш, ели сами и кормили единственного пассажира — Никиту.

На Нижегородской ярмарке они остановились на день — купец докупил товара для торговли в Астрахани. Потом миновали Казань, и Никита не сводил глаз с минаретов и городских стен. А дальше по обоим берегам пошли степи, и пейзаж стал унылым и однообразным.

Ранее Астрахань называлась Хаджи-Тарханом, и была осенней резиденцией ханов Золотой Орды. Зимой 1395 года город сжёг эмир Тимур, огнём и мечом прошедший по татарским землям. Заодно он развалил Булгарию, прошёлся по Дагестану.

В 1566 году Астрахань присоединилась к Руси. На Заячьем острове построился новый острог как начало нового города: уж больно удобно расположен был город — на перекрёстке водных путей, чем и привлёк внимание крымчаков, ногайцев, османов.

Город многократно подвергался нападениям и осадам, но выстоял.

В дальнейшем со всех сторон от Астрахани были построены крепости, ставшие городами.

С севера, в 250 верстах, была поставлена крепость Чёрный Яр, с востока — Красный Яр. А ещё Иванчуг, Увары, Чаган, Комызяк. Город наполнился торговцами, осевшими тут и открывшими гостиные дворы и мастерские — шёлковые, бумажные.

Первыми из иноземцев в Астрахани появились армяне, за ними — персы и хивинцы — даже индийцы. Город был удобным перевалочным пунктом по пути на богатейшую Нижегородскую ярмарку.

Самыми доходными, а потому привлекательными были соляной и рыбный промыслы — чёрную икру и осетров возили на Русь именно отсюда.

Первый монастырь, основанный игуменом Феодосием и названный Спасением, был заложен в 1569 году. В 1646 году в Астрахани случился страшный пожар, уничтоживший едва ли не половину города. Сгорел и деревянный монастырь. Усилиями игумена Гедеона, а затем сменившего его Михаила и полусотни монахов, монастырь был отстроен заново в камне. В дальнейшем, в 1655 году монастырь стал патриаршим, был переведён в прямое подчинение и с того времени начал носить название Спасо-Преображенского, а настоятель поднялся выше в церковной иерархии и стал величаться архимандритом.

В Астрахань Никита прибыл в июне. Было уже тепло, большинство местного населения занималось рыбной ловлей.

Расспросив дорогу, Никита сразу направился в монастырь.

Кирпичная кладка монастыря была свежей, построен он был в псковском стиле, и, разглядывая каменную красоту, Никита невольно залюбовался.

— Нравится? — остановился рядом монах в чёрном подряснике.

— Очень! Но мне бы к игумену Михаилу.

— Пойдём, провожу.

Игумен оказался человеком совсем ещё не старым, хотя Никита представлял его старцем с длинной седой бородой.

Поздоровавшись, Никита вручил ему письмо, которое игумен тут же внимательно прочитал.

— Послушником стать хочешь?

— Хочу.

— Одного желания мало. Тебя ведь Никитой зовут?

— Да.

— И в письме сказано, что лекарь ты изрядный.

— Приукрашено.

— Э, нет! Отец Иосиф всегда точно говорит. Так тебя к нам сам Господь привёл.

— Неужели болен кто?

— Болен? Да у нас треть монахов с холерой лежат! И в городе эпидемия идёт.

— Скажи монахам: воду пить только кипячёную, пищу вкушать только после огня — варёную, жареную, но не сырую. И главное — руки мыть со щёлоком, а ещё лучше — протирать переваром. И как можно чаще, не только перед едой. Да, едва не забыл: на время эпидемии руки священникам прихожанам не целовать.

— И всё?

— Всё! Через неделю новых заболеваний не будет.

— На вечерней молитве сам братии обо всём скажешь. А с больными что делать?

— Пить давать побольше — можно подсоленную воду.

— Так просто?

— Ну если не затягивать, то всё благополучно разрешится.

— Вот тебе первое и главное послушание в монастыре — лекарем будешь.

— Как скажешь, игумен.

— Сейчас тебе твою келью покажут, а после — болящих посмотри.

— Слушаюсь.

Игумен позвонил в колокольчик, и на звон явился молодой послушник.

— Отведи нашего нового послушника Никиту в угловую келью, что пустует, потом с распорядком ознакомь и болящих покажи. Он лекарь, это его послушание.

Послушник склонил голову.

— Давай помогу, — обратился он к Никите, имея в виду его поклажу.

— Мне не тяжело.

Однако послушник взял узел с вещами и донёс его до кельи.

— Располагайся.

Келья была маленькой, два на два метра, оконце узенькое, забрано слюдой. И обстановка в ней была аскетичной: жёсткий топчан, стул, сундук для вещей. «А чего ты ожидал, Никита? — спросил себя лекарь. — Это не хоромы княжеские».