Юродивый - Сергей Шхиян

— Просто так, — исчерпывающе объяснила она. Помолчала и добавила: — Раньше ты был совсем другим.

Вариантов того, в чем и как, по ее мнению, я изменился, было много. По правилам игры, следовало спросить, в чем она видит эти перемены. Узнать от нее о своих промахах и броситься разуверять и доказывать, что отношусь я к ней по-прежнему, с нескрываемым восторгом. Я пошел самым прямым путем, быстрее других ведущим в постель, промолчал, давая ей самой возможность проявить инициативу. Не дождавшись ни вопроса и ни раскаянья, она так и сделала:

— Раньше я видела, что тебе нравлюсь, а теперь ты стал каким-то равнодушным! — с горечью сказала она.

Я продолжал мыться и промолчал. Девочка не учитывала, что у стариков есть одно преимущество перед молодыми — жизненный опыт. То, что ей было внове и казалось очень умным и хитрым, я проходил не один и не два раза. О такой ситуации с горечью сказано в одном стихотворении Евгения Евтушенко: «Мужчина, рассчитавший все умело, расчетом на взаимность обесчещен».

Меня такое бесчестье не пугало. В конце концов, в любовных играх или побеждают двое или не побеждает никто. Марфа мне нравилась, нравилась, честно говоря, очень сильно, видимо оттого так и задело ее неприятие меня как объекта любовных отношений. Однако безумно влюблен я не был. Вообще, возвышенная мужская любовь, по мнению многих женщин, это состояние когда мужчины, превращаются в полных идиотов и слепыми бродят в розовом тумане. Мне такое пока не грозило. Я даже сомневался, так ли уж она осталась наивно-невинна, прожив месяц в казачьем обозе, как хочет представиться. И с вопросом о неведомого назначения «отростке», Марфа явно пересолила. Поверить, что девушка в осьмнадцать лет не знает, чем девочки отличаются от мальчиков и как что у них называется, может только совсем очарованный мужчина.

Пока я мылся, одновременно размышляя о превратностях любви и многообразии человеческих отношений, стемнело. В нашу избушку свет попадал только через открытую дверь, и как только село солнце, мы оказались в полной темноте. Я спешил использовать остаток воды и нечаянно опрокинул один из горшков. Марфа вскрикнула и кинулась помогать его поднимать. Мы одновременно нагнулись и столкнулись руками и головами. Вернее будет сказать, столкнулись головами, а руками встретились. Это было так неожиданно, что оба невольно засмеялись.

— Ты не сильно ударилась? — спросил я, продолжая держать ее за руку.

— Нет, — продолжая смеяться, ответила она, — смешно!

Мы выпрямились и оказались в непосредственной близости, касаясь, друг друга телами. Марфа рук у меня не отнимала и дышала не так чтобы легко и естественно. Тут я совершил не совсем логичный, с точки зрения искусства соблазнения поступок, поднес ее руку к губам и поцеловал. Девушка испуганно вздрогнула и тотчас от меня отстранилась. Я отпустил ее руки и сел на лавку.

— Ладно, пора спать, мне завтра рано вставать на охоту, — как ни в чем, не бывало, сказал я. — Ты ложись на той лавке, а я на этой. Вместе нам будет тесно.

Это было сущей правдой. Еще одного испытания просто так всю ночь лежать в обнимку с Марфой я бы не вынес. Последствия ранения проходили, чувствовал я себя вполне сносно, так что мог оказаться слишком опасным соседом для этой пугливой лани.

Что ни говори, а животные инстинкты у нас частенько оказываются сильнее моральных принципов. Так что, лучше было не рисковать.

Я слышал, как девушка легла на свое жесткое ложе, повозилась, видимо, устраиваясь, потом тихо сказала:

— Покойной ночи.

— Покойной ночи, — ответил я и плотно закрыл глаза, стараясь быстрее уснуть.