Забытый легион - Бен Кейн

— Погоди, — вдруг сказал Тарквиний ему в спину. — Ты купец?

— Возможно. Тебе-то что?

— Пять золотых, — сказал Тарквиний тоном, сразу исключавшим всякую возможность торговли.

Купец даже заморгал. Эта сумма намного превышала обычную плату за услуги авгура, но он без спору запустил руку в потертый кошель.

— Держи, — сказал он, протягивая на ладони пять золотых монет. — И не вздумай попытаться одурачить меня.

Этруск взял деньги и осторожно забрал у толстяка курицу. Та взглянула на него круглым глазом. Откуда ей было знать, что ее ожидает скорая смерть.

— Сколько тебе лет? — спросил Тарквиний.

— Сорок один.

— И живешь ты?..

— На Авентине.

Тарквиний поджал губы.

— Имя?

— Гемелл. Порций Гемелл.

— Зачем ты пришел?

Толстяк фыркнул:

— А ты как думаешь? Конечно, чтобы узнать, что готовит мне треклятое будущее.

Тарквиний повернулся, немного отодвинувшись от мертвого ягненка. Придерживая курицу на камне, он негромко произнес благодарственную молитву, обращенную к Юпитеру. Затем перерезал птице горло и некоторое время сидел неподвижно, глядя, как, разбегаясь по мелким трещинам каменной плиты, вытекает кровь. А вытекала она на запад, в ту сторону, где обитают злокозненные духи. Начало вышло не слишком хорошим.

— Ну?

Не ответив ни слова, гаруспик взрезал птице живот и выложил внутренности перед собой.

Стиснув зубы, Гемелл молча наблюдал за происходившим.

Тарквиний беззвучно шевелил губами, считывая открывавшиеся ему знаки. Не удивительно, что купцу понадобился совет. Он глубоко вздохнул и начал:

— Вижу, у тебя трудности в делах. Денежные осложнения.

Гемелла его слова не удивили.

— Продолжай.

— Но по поводу своего главного кредитора можешь не переживать.

— Из-за Красса? — резко переспросил купец. — Почему?

— Он получит новую должность на Востоке, — объяснил Тарквиний. — И уже не вернется сюда.

— Ты уверен?

Тарквиний кивнул.

— Мерзавец помрет в Сирии! — выкрикнул Гемелл, не в силах сдержать радость. Услышав эти слова, несколько человек сразу обернулись к нему. Все хорошо знали, как страстно Красс добивался должности проконсула самой восточной из римских провинций.

— Я сказал вовсе не это, — мягко поправил этруск. — Я сказал, что Красс уже не вернется в Рим.

«А свой конец этот надутый болван найдет в Парфии, — мысленно добавил он. — И случится это на моих глазах».

— Что ж, отлично. — Гемелл широко улыбнулся. — Что еще?

Тарквиний всмотрелся в куриную печень.

— Движущаяся вода. Волны? Да, морская буря, — твердо сказал он.

Улыбка купца сменилась растерянностью.

— Корабли, полные зверей…

Гемелл замер.

Гаруспик помолчал, изучая струйки крови, текущие по каменным плиткам.

— …Тонут во время переправы через море.

— Второй раз? Только не это! — дрожащим голосом прошептал Гемелл. — Неправда.

Тарквиний пожал плечами:

— Я говорю лишь то, что вижу.

— Значит, я впустую продал виллу? Зря, значит? — Гемелл сгорбился, как будто ему на плечи легла вся тяжесть мира. — Значит, и проклятым грекам нечем будет платить? — Он сделал богатырский глоток из амфоры и повернулся, чтобы уйти.

— Погоди.

Купец остановился, но не повернул головы.

— Что еще?

— Однажды в твою дверь постучат, — сказал Тарквиний.

Гемелл резко обернулся, его лицо перекосилось от страха.

— Кто это будет?

— Это неясно видно, — сказал Тарквиний через несколько мгновений. — Мужчина. Возможно, солдат…

Гемелл вытащил кинжал и шагнул к нему.

— Если ты лжешь, — прошипел он, — я перережу тебе глотку и скормлю твой труп собакам.

Тарквиний откинул полу одежды и притронулся к гладиусу без ножен, который держал под рукой как раз на такой случай. Его было легче прятать, да и на виду он не так привлекал внимание, как боевой топор. Впрочем, блеска полированной стали оказалось достаточно. Гемелл сплюнул наземь и заторопился прочь, осеняя себя знаком против злых сил.

Тарквиний посмотрел на мертвую курицу, но так и не увидел, кого же так боялся купец. Он снова пожал плечами.

Не все удается предсказать в подробностях.