Экскалибур - Бернард Корнуэлл

На рассвете мы вновь тронулись в путь. За ночь наползли тучи, с первым светом начало накрапывать. Фосс-Уэй заполонили беженцы, и хотя я отправил вперед десятка два вооруженных воинов с приказом сталкивать с дороги все запряженные волами телеги и стада, продвигались мы по-прежнему вопиюще медленно. Дети в большинстве своем не могли идти так быстро, их пришлось усадить на вьючных животных, что везли наши копья, доспехи и провиант, либо на плечи к копейщикам помоложе. Арганте ехала на моей кобыле, а Гвиневера и Кайнвин шли пешком и по очереди рассказывали детям сказки. Дождь усилился: он проносился над вершинами холмов широкими серыми полосами и побулькивал в неглубоких канавках по обе стороны от римской дороги.

Я надеялся добраться до Аква Сулис в полдень, но в долину, где стоял город, наш грязный, измученный отряд спустился уже ближе к вечеру. Река разлилась, между каменными опорами римского моста набился принесенный течением мусор, образовалась запруда, и в верховьях по обоим берегам затопило поля. Очистка водосливов моста от наносов входила в обязанности городского магистрата, да только никто этим не занимался, равно как и поддержанием в порядке городской стены. Стена начиналась в каких-нибудь ста шагах к северу от моста и особой внушительностью не отличалась никогда — ведь Аква Сулис не был городом-крепостью, — а сейчас от нее осталось и вовсе одно название. Целые куски деревянного частокола над земляными и каменными укреплениями были выломаны на дрова и на строительные нужды, а сам вал настолько осыпался, что саксы преодолели бы городскую стену, даже не сбившись с шага. Тут и там суетились обезумевшие люди, пытаясь заделать бреши в частоколе, но для восстановления укреплений потребовалось бы никак не меньше пятисот человек и целого месяца.

Мы колонной вошли в город через роскошные южные врата, и я увидел, что, хотя у города нет ни сил для поддержания укреплений, ни рабочих рук для очистки моста от плавучего мусора, у кого-то достало времени обезобразить прекрасную лепную голову римской богини Минервы, что некогда украшала арку врат. Вместо лица осталась лишь бесформенная, во вмятинах и сколах, каменная масса, и на ней — топорно вырезанный христианский крест.

— Это христианский город? — спросила Кайнвин.

— Почти все города ныне христианские, — ответила за меня Гвиневера.

Красивый город, подумал я. Или был красив когда-то: хотя с ходом лет черепичные крыши осыпались и были заменены плотными соломенными кровлями, а целые дома обрушились, превратившись в груды битого кирпича и камня, зато улицы были вымощены, а высокие колонны и богато украшенный резьбою цоколь великолепного храма Минервы по-прежнему гордо вздымались над приземистыми строениями. Мой авангард бесцеремонно продирался через запруженные улицы к храму, что высился на ступенчатом цоколе в священном сердце города. Римляне обнесли центральное святилище внутренней стеной, в пределах которой разместились храм Минервы и термы, принесшие городу славу и процветание. Над купальнями римляне возвели крышу, а питал их волшебный горячий источник, но черепица местами провалилась, и над дырами, словно дым, курились струйки пара. Сам храм, с которого поснимали свинцовые водостоки, весь покрылся пятнами дождевой воды и лишайника, а расписанная штукатурка высокого портика облупилась и потемнела. Но невзирая на распад и разруху, стоя в широком мощеном дворе внутреннего городского святилища, нетрудно было вообразить себе мир, в котором люди умели строить такие хоромы и жили, не страшась копий с варварского востока.

Магистрат города, взбудораженный, суетливый человечек средних лет именем Килдидд, облаченный в римскую тогу — атрибут своей власти, выбежал из храма мне навстречу. Я знал его со времен мятежа, когда, сам будучи христианином, он бежал от обезумевших фанатиков, захвативших святилища Аква Сулис. После того как бунт подавили, его восстановили в должности, но, я так понял, особым авторитетом он не пользовался. Он таскал при себе грифельную доску, испещренную пометками, — верно, подсчитывал ополченцев, собравшихся на территории святилища.

— Ремонтные работы идут вовсю! — объявил мне Килдидд вместо приветствия. — Я послал людей рубить лес для починки стен. Точнее, посылал. Вот с наводнением беда — не повезло, так уж не повезло, но если дождь прекратится?.. — Фраза повисла в воздухе.

— С наводнением? — переспросил я.

— Когда река разливается, господин, засоряется римская клоака, — объяснил он. — Нижняя часть города уже затоплена. И, боюсь, не только водой. Чувствуете запах? — Он деликатно поморщился.

— Беда в том, что между опорами моста набился мусор. А расчистка наносов входила в твои обязанности. Равно как и поддержание стен в должном порядке. — (Килдидд открывал и закрывал рот, словно разом утратив дар речи. Он выставил вперед грифельную доску как свидетельство собственной исполнительности, затем беспомощно заморгал.) — Ну да теперь это уже неважно, — продолжал я. — Оборонять город невозможно.

— Невозможно оборонять? — запротестовал Килдидд. — Как так невозможно? Но ведь придется! Нельзя же просто так взять и сдать город!

— Если саксы придут, — безжалостно отрезал я, — выбора у тебя не будет.

— Но мы должны защитить город, господин, — настаивал Килдидд.

— И как же?

— С помощью твоих людей, господин. — И он жестом указал на моих копейщиков, что укрылись от дождя под высоким портиком храма.

— При самом лучшем раскладе у нас достанет воинов на четверть мили стены или того, что от нее осталось. А кто будет защищать остальное?

— Ополченцы, разумеется. — Килдидд махнул доской в сторону унылого сборища рядом с термами. При оружии были немногие, а уж в доспехах — и того меньше.

— Ты когда-нибудь видел атаку саксов? — спросил я у Килдидда. — Сперва они спускают на врага здоровущих боевых псов, а сами идут следом, с секирами в три фута длиной и с восьмифутовыми копьями. Они пьяны, они одержимы, и им ничего не нужно в твоем городе, кроме женщин и золота. Как долго, по-твоему, выстоит ополчение?

Килдидд заморгал.

— Мы не можем просто так сдаться, — пролепетал он.

— У твоих ополченцев настоящее оружие есть? — спросил я, указывая на угрюмого вида мужчин, мокнущих под дождем. Двое-трое из шестидесяти были при копьях, и я приметил один-единственный старый римский меч. Но большинство вооружилось топорами или мотыгами, а у иных даже этих грубых орудий не было — они запаслись лишь обожженными в огне кольями, заточенными с обгорелого конца.

— Мы обыскиваем город, господин, — заверил Килдидд. — Должны же где-то быть копья.

— Копья там или не копья, — сурово отрезал я, — если вы вступите в бой здесь, все вы почитай что покойники.

У Килдидда отвисла челюсть.

— Тогда что же нам делать? — наконец выговорил он.

— Ступайте в Глевум.

— Но как же город? — побледнел он. — Здесь же торговцы, златокузнецы, церкви, сокровища… — Голос его прервался: он живо вообразил себе весь размах грядущей трагедии. Но падения города, если саксы и впрямь придут, не избежать. Аква Сулис — это не крепость с гарнизоном, просто красивое место в чаше холмов. Килдидд заморгал под дождем.