Тайна «Нереиды» - Роман Буревой

«Поездка Элия Цезаря в Нижнюю Германию, предпринятая почти тайком, многим кажется странной».

«В разграблении Экбатан и других персидских городов виновата сама Персия, не заключившая договора со странами Содружества. Странно видеть, как цивилизованные народы уступают варварам. Как будто им доставляет удовольствие подчиняться!»

«Акта диурна», 4-й день до Календ ноября (29 октября)

Трава была еще зелена. Виноградники уже пожелтели. Золотые охапки листьев горели в солнечных лучах, как множество факелов, на фоне зелени, которая собиралась царить над этими холмами вечно. Элий прислонился к серому ноздреватому камню, прижался щекой к тепловатой поверхности. Так стоял он несколько минут. Наконец Летти тронула его за плечо, и они пошли дальше. Летиция чувствовала — он уязвлен, почти раздавлен, говорить ему тяжело. Но и молчать вряд ли многим легче. Она пыталась выспросить, что случилось. Он не отвечал…

…Тиберий Деций покончил с собой, чтобы не воевать за Рим! Никому на свете Цезарь бы не мог рассказать такое — язык не поворачивался. Если кто-нибудь произнесет это вслух, сердце Элия разорвется. Квинт понял это и прислал записку. Фрументарий в самом деле оказался другом.

На грунтовую дорогу вышла коза — ее серо-желтая шерсть казалась удивительно гладкой, будто расчесанная гребнем. Рожки на изящной узкой голове блестели. На шее колокольчик из желтого металла. Уж не золотой ли? Луч солнца так и горел на нем. Коза скосила черный продолговатый глаз, топнула о землю копытом и призывно мэкнула.

— По-моему, она нас зовет, — шепнула Летиция.

Коза мотнула головой и, резво скача с камня на камень, принялась подниматься в гору. Элий и Летиция за ней. Элий карабкался быстро, Летиция — еще быстрее, но догнать странного посланца не могли. Наконец коза нырнула в черную пасть пещеры.

Из жерла пахло козами, сырой шерстью и навозом. Плети дикого винограда затеняли вход. Красные листья на сером камне казались засохшей кровью. Из пасти пещеры доносилась заунывная мелодия. Играющий на свирели то и дело сбивался и начинал сначала.

Внезапно мелодия оборвалась.

— Ты пришел, Элий Цезарь, — донеслось из пещеры. Элий прислонился к огромному камню и ждал. Послышался дробный стук копыт — куда крупнее козьих. Наконец ворох красных листьев над входом качнулся, и наружу высунулось хмурое, заросшее всклокоченной бородой лицо. Из путанных волос надо лбом торчали короткие рожки. Толстые красные губы мяли рулончик табачной палочки. Бог глянул на Элия и ухмыльнулся.

— Я тут вроде как в изгнании. В Небесный дворец боюсь ходить. Живу в пещере — пугаю местных ребятишек. Видишь? — Пан выставил изуродованную руку. — Действие Z-излучения. Если люди воображают, что на них эта гадость не действует, то они ошибаются. Такие лапки будут у ваших детей, если вы не одумаетесь.

Пан вынул изо рта табачную палочку и протянул Элию.

— На, кури, иначе голова пойдет кругом — не так-то просто разговаривать с богом, даже с богом такого невысокого ранга, как я.

Элий взял палочку. Это была травка, наркотик.

После первой затяжки Элию почудилось, что теперь он куда лучше понимает невнятный рев Пана.

— Боишься меня? — спросил Пан.

— Нет.

— Я так и думал. Дело в том, что я поместил панический страх в этот камень. — Пан раскрыл ладонь и показал самый обыкновенный серый булыжник. — Видишь, как мало панического ужаса у меня осталось. Когда-то я мог обратить в бегство целое войско… Лишь по привычке люди говорят: панический страх… Зачем ты пришел? — спросил Пан.

— Ты же позвал меня, Фавн.

— Во-первых, не называй меня этим дурацким именем. Я — Пан. И всегда был Паном. А во-вторых, ты сам пришел. Ладно, ладно… не будем спорить. Я хочу помочь. У тебя есть золотое яблоко. Давай его сюда.

Элий отрицательно покачал головой.

— Что? Ты отказываешь богу? — возмутился Пан.

— Оно не для тебя.

— А, понятно. Знаю, знаю, что ты задумал. Только не ошибись. Лучше бы ты отдал его мне. Почему три вздорные богини не прибегли к моему суду? — вздохнул Пан. — Тогда бы и Троянской войны не было. Здорово, правда? Вся война из-за какого-то дурацкого яблока. Почему все люди не похожи на тебя, Элий? И боги тоже на тебя не похожи. А впрочем, я знаю ответ. Боги умерли бы со скуки. И люди тоже.

— Я скучен?

— Все же тебя можно обидеть. А я думал — нельзя. Тебя женщины любят?

— Одна любит точно.

— Это она, что ли? — Пан кивнул на Летицию. — Ты самоуверен. Я бы не поручился и за одну.