Попович - Сергей Александрович Шаргунов

– Деточка, – нависла Наталья Фёдоровна, – ты отдыхай пока, много не разговаривай.

– Кто тут пострадавший? – спросил от калитки басом человек в синем, с оранжевым чемоданчиком.

За ним маячила девушка в такой же синей форме.

Пока они осматривали маму, Лука подошёл к дому.

Здесь расплылись лужи, в которые текло и капало со стены, стёкла на первом этаже лопнули и скалились опасными осколками, а из чёрного квадрата под чёрной крышей вился прозрачный дымок и доносился тонкий свист.

От всего дома горько тянуло смрадом.

Он обалдело смотрел на этот дом, как бы впервые видимый и чужой, и выше – в ясное небо, растворившее всю гарь без следа.

Потянулся в карман за телефоном, чтобы сфоткать или позвонить, и оборвал себя, как сегодня утром в универе: «А кому?..»

– Нет, никуда я не поеду! – отмахивалась мама, болезненно повеселевшая. – Не дай Бог в больницу. Да мне уже и лучше.

– Пишите расписку, – врач деловито укладывал в чемоданчик блестящие приборы.

– Тань, может, всё-таки съездишь, ну хоть ненадолго, – зашептала Наталья Фёдоровна.

– Мам, я сама решу, как лучше!

– КТ нужно точно, – строго заметила девушка-фельдшер.

– Вот моя котэ! – матушка прижала к себе Чичу.

Когда врачи уходили, с ними на тропинке столкнулась Надя с сумкой, оттягивавшей узкую руку.

– Почему так долго? – вскинул брови отец Андрей.

– Батюшка, я его ждала… Понимаете, мы зашли в магазин: он в аптеку, я за продуктами… – Надя обидчиво раскладывала возле матушки какие-то таблетки, склянки, упаковку ананасового сока. – Потом в машине сидела, а он не идёт, пошла в аптеку, его там нет. Пришлось самой всё купить. Не знаю, куда он пропал, я ему звонила, у него телефон выключен.

Папа махнул рукой:

– Это к лучшему, а то он такое… Так, Наталья Фёдоровна! – окликнул он тёщу, которая, вся возбуждённо подрагивая, направилась к крыльцу. – Туда никто не заходит! Пожарные ясно же сказали: может рухнуть.

– А документы? – заволновалась она. – И деньги там… – остановилась. – Я ж на храм дать хотела.

– Завтра МЧС приедет, и разберёмся. Главное, все живы, Господа искушать не будем.

– А вдруг кто… – она, не договорив, покосилась на стоявших поодаль гастарбайтеров.

– Бог милостив, – отец Андрей уверенным росчерком осенил дом.

Он запер веранду и калитку, и они побрели в кирпичный коттедж неподалёку следом за его хозяйкой Лидией Кузьминичной, подругой Натальи Фёдоровны.

– Скоро Малахов начнётся, – доверительно прозудела подруга, наклоняясь к бабушке.

– Какой Малахов! – возмутился Тимоша. – Мы благодарственный молебен служить будем!

Он торжественно тащил Чичу, как трофей. Кошка мяукала и вырывалась.

Матушку пошатывало, она осторожно передвигала ноги и натужно улыбалась батюшке, который придерживал её под руку.

У Лидии Кузьминичны думали провести ночь, а завтра понять, что делать.

В коттедже было просторно и прибрано.

Хозяйка накормила всех ужином, от которого отказалась только матушка, тем не менее выпившая крепкого чая и даже закусившая яблочным пирогом. Поверх шишки ей приладили примочку из настойки календулы, обмотав вокруг головы бинт.

Надя поехала в Москву, чтобы с утра пораньше доставить семейного гомеопата.

Бабушка и хозяйка расположились наверху, откуда загремела канонада телешоу.

Луку и Тимошу определили в баню, но пока они проводили время за столом в гостиной, с диким аппетитом поедая бутерброды с паштетом. Здесь же на застеленном диване грустно возлегли родители.

– Как же я мог… – сам с собой заговорил отец Андрей. – Как я мог её забыть, – и он начал прерывисто перебирать события, словно бы тоже оглушённый. – Я молился… один… О тебе, между прочим, Лука. Читал кафизму о твоём здравии и спасении, чтобы Господь всё управил. Потом Тимоша крикнул, что ты и отец Авель приехали, и я поспешил вниз. Думал, ещё вернусь и дочитаю. Книга-то точно осталась открытой, а вот свеча… Не знаю, что я сделал со свечой. Задул её или нет.

– Андрюш, скажи Богу спасибо, что все мы живы, – матушка погладила его по руке. – Это всё случилось из-за твоих переживаний.

Она бросила на Луку взгляд, показавшийся ему несправедливо укоризненным, и попросила Тимошу почитать вслух книжку, которую заметила на полке среди множества цветастых томиков детективов. Это была любимая ею с детства «Легенда о Рождественской розе» Сельмы Лагерлёф.

– Прекрасная христианская писательница, – похвалил папа.

– Первая женщина лауреат Нобелевской премии по литературе, – Лука не удержался выказать знания. – А ещё она была… – всё же он не решился назвать ту деталь её жизни, о которой вычитал в Википедии.

– Ладно, – прервал его Тимоша, явно желая порадовать маму, и старательно принялся за шведскую сказку: – Высоко в горах в Геингенском лесу в пещере жил разбойник…

Почему-то во время чтения его голосок всегда становился более писклявым.

– Он давно уже скрывался от властей и не решался покидать чащу, где устраивал засады на путников, осмелившихся проезжать по горной дороге…

Лука посматривал в окно с длинными стволами сосен, которые коварно обволакивал синий сумрак.

– Когда жена разбойника переступала порог крестьянской избы, никто не смел отказать ей в подаянии: того и жди, заявится ночью да подожжёт дом.

Эти слова прозвучали, как нарочно, так что Лука даже заглянул в книгу: не присочинил ли брат.

– Ой, – вдруг сказала мама.

– Что? – батюшка повернулся к ней с тревогой. – Болит?

– Мне кажется… Мне кажется, это он меня ударил.

– Разбойник? – спросил Тимоша.

– Авель…

– Что-о?.. – протянулось общее.

– Что ты говоришь? – Лука с испугом подумал, что мама помрачилась умом. – Он же тебя вынес из пожара.

– Нет, я не в доме была. В саду была… у куста… – она медленно подбирала слова.

– Ты бы слышала, что он мне нёс, – сказал отец Андрей порывисто.

Тимоша прикрыл книгу:

– Ты что-то видела? Тень, кулак, молоток? – важно перечислил он.

– Я помню удар.

– Может, что-то упало на тебя, – предположил Лука.

– У меня просто чувство такое, что это он, – она замолчала.

– Танечка, Боже… – отец засопел и робко приложился к её шее. – Я… я не хочу в это верить. Но я понимаю, о чём ты. Теперь и я думаю, что всё-таки задул свечу.

– То есть, по-вашему, он ещё и поджёг? – возмущённо спросил Лука.

И не удивился: папа всегда был внушаем.

– Надо позвонить в полицию, – мамин голос выбрался на твёрдую дорогу. – Пусть найдут и разберутся, кто он такой.

– Он тебя спас, а ты хочешь его сдать в полицию. – Лука усмехнулся: – Молодец!

– Если он ни при чём, то куда он делся? – продолжил допрос Тимоша-сыщик.

Лука выразительно пожал плечами.

– Почему тогда ты за него заступаешься? – брат ткнул его в ребро.

Лука попытался ухватить Тимошу за палец, но не поймал.

– Господи, помилуй, – папа быстро перекрестился. – Возможно, он не тот, за кого