Римская рулетка - Игорь Чубаха

Толпа жаждущих развлечений зашла в зал с фавном на потолке. Там царил полумрак, оттененный бархатными портьерами на глухих проемах, где от греха подальше прятались скульптурные изображения животных, вызывающие фаллические ассоциации, – утащить эти каменные глыбы Андрею и Святославу оказалось не под силу. Посредине загадочно Поблескивали полировкой бронзовых кругов и лакировкой сандаловых крестовин несколько рулеток, вделанных в игровые столы, по которым, словно географические карты неведомых земель, расстилались выделанные шкуры с нанесенной красной и черной красками разметкой.

От обилия диковинных арабских цифр у честного римлянина рябило в глазах, поневоле вспоминались слухи о каббалистах, тайно поклоняющихся Гермесу Трисмегисту. Зато взгляд отдыхал на четких обозначениях дюжин: I, II, III. Клетки «зеро» упрямый Фагорий все-таки выкрасил сусальным золотом, а черно-красные дуги венчали столы, словно траурные штандарты на похоронах беспорочной юности Римской империи, не знавшей азарта, кроме петушиных боев. Но больше всего привлекали взор крутящиеся круги с лунками, застывшие до поры в неподвижности.

Андрей со звоном хлопнул несколько раз в ладоши:

– Так! Посмотрели все сюда! Эй, однорукий товарищ слева, чего ищем на потолке? М-да… Сейчас, в первый и последний раз, наш благородный хозяин раздаст фишки бесплатно, и мы попробуем сыграть. По одному! По одному подходим, четыре фишки в руки берем! Граждане, не создавайте суеты! У всех есть? Очень хорошо. Теперь берем каждый по одной перламутровой фишечке и кладем на этот стол. На любую клетку, кто куда хочет. И на дюжины можно, и на чет-нечет. Вот, какой-то умный человек положил непонятно куда, то ли «три», то ли «восемнадцать». Очень хорошо, пусть лежит. Кому я давал ленточку? Вот вы, уважаемый, вращайте барабан, а ты, мальчик, кидай шарик. Стоп! Не как ядро толкают, а тихонечко, вот сюда. Поехали?

Расположенные по кругу разноцветные цифры вертелись в одну сторону, а шарик, как и положено, катился по боковине в другую, но вот он исчерпал на трение-качение часть кинетической энергии кругового движения, сменил ускорение на центростремительное, скатился на тисненую кожу и, подпрыгнув пару раз, застрял на мгновение в лунке, в другой, перекувырнулся на третью, да так и остался там в ожидании, когда множество устремленных на него глаз сможет разобрать написанную рядом цифру.

– Четырнадцать, – прошептал полузадавленный в толпе юноша с бледным лицом и посыпанными пеплом кудрями. Со времени неудавшегося выступления на Форуме поэт Юлий трижды пытался принять настой цикуты, и трижды здоровые инстинкты вкупе с рвотным рефлексом мешали ему пойти по сомнительному пути Сократа. – Это я поставил на четырнадцать.

– Четырнадцать-четная-красная! – звонко и радостно выкрикнула Айшат и потянулась к столу изящно сработанной из древесины граба мухобойкой, с трудом найденной на рынке.

Не успели патриции с плебеями опомниться, как она этой импровизированной лопаткой отгребла фишки в четыре стороны, причем большая их часть подъехала к дрожащим рукам Юлия.

– Вот, собственно, и все! – учительским тоном изрек Теменев. – Ставившие на четырнадцать, чет, красное и вторую дюжину – заберите выигрыш. Остальные – обломитесь. В смысле, посыпьте головы пеплом, возблагодарите кесаря, Юпитера, нашего доброго хозяина и попытайте счастья еще раз.

После секундной паузы послышался голос седобородого Сальвария, ставившего в прошедшей игре на вторую дюжину.

– А ну-ка! – проговорил он с хитрецой и двинул стопку фишек на черное.

И тут прорвало. Почтенные горожане с горячностью, пропорциональной индивидуальной сообразительности, двинулись к столам, подсовывая фишки, складывая их стопками, передвигая в мучительном раздумье по клеточкам, уже инстинктивно ожидая неслыханного до сих пор возгласа Айшат: «Ставок больше нет». Самые проницательные, провидя возможность остаться без фишек, уже поглядывали на Святослава Хромина, который потихоньку отступал к обтянутой пузырем будке, где предусмотрительно был вывешен прейскурант. И в этот момент, посреди этой радостной, если не сказать праздничной, суеты, напоминающей момент пуска поезда со свежеоткрытой станции метро, Андрея потянули за рукав:

– Вас там спрашивают.

– Продолжай без меня, – шепнул Теменев Айшат. – Заклинит барабан или выпадет зеро – кричи, я рядом.

Он сбежал по лестнице, прыгая через две ступени и соображая на бегу, кто это припозднился. Должно быть, Феодор пришел глянуть на совместный проект, а то и Фагорий дал волю честолюбию. «Только бы не Плющ, настроения для мордобоя нет совершенно». И вообще, нужен штат: секьюрити, фейс-контроль, вордроб-менеджер. Да и крупье можно подучить из молодежи, не одной же Айшатке пахать. Бывают моменты, когда девушке…

Андрей добежал до основания лестницы и вдруг остановился, вцепившись в перила. Внизу стоял и приветливо улыбался ему типичный римлянин – желтоволосый, полноватый, в белоснежной тоге и с сапфиром на безымянном пальце. Дмитрий Васильевич Хромин.