13-й демон Асмодея. Том 2 - Алексей Игоревич Ильин

Тихо, стараясь не привлекать внимание, прокрался в подвальное помещение. Судя по громким голосам и периодически вырывающимся матам, раздающимся из диспетчерской, разборки с акушерским отделением находились в самом разгаре. А вопли разгневанных жителей из амбулатории давали робкую надежду, что всем, кто сейчас находится в больничке, будет не до меня. Да и помешать мне не должны.

Найдя очень тёмный закуток, расставил свечи, начертил демоническую ловушку, чтобы эта коза больше не ушла от меня, и произнёс формулу призыва, сжигая записку в дыму корицы, тимьяна и кардамона.

Из чаши тут же повалил едкий густой белым дым, который начал трансформироваться в женские очертания, сразу же окрашивающиеся в красный. Ух ты, да наша демоническая красотка даже умудрилась до третьего уровня дорасти!

— Нехорошо, дорогая моя, сбегать раньше времени, — широко улыбнулся я, когда очертания практически полностью сформировались, и мне было прекрасно известно, что демонесса меня уже слышит.

— Фурсамион! Я…

Оглушительный крик разнёсся, казалось, не только по подвальному помещению, но и вышел за пределы больницы. Я на ногах еле смог устоять от высвободившейся демонической силы, ударившей от тени в разные стороны. Крик резко оборвался, дым рассеялся, а огонь свечей резко потух.

— Не понял, — пробормотал я, подходя ближе к кругу призыва.

Демоническая ловушка была разрушена, словно кто-то ножом провёл по знакам, нарушая их целостность. Кто-то помог ей в очередной раз смыться. Но этот крик всё никак не выходил из головы. Эта аура точно не была той, что высвобождается при гибели демона. Неужели в Аду настолько не хотят, чтобы я встречался с кем-то из своих? Вот же гадство какое!

Убрав всё за собой и даже проветрив подвал, используя заклинания очищения, я поднялся наверх и побрёл в ординаторскую. Нужно было всё-таки переодеться, прежде чем идти домой. Сменив рубашку, выбросив остатки прежней в мусорку, я вышел из ординаторской и уже хотел пойти к выходу, но тут мне дорогу перегородила весьма хорошенькая молодая женщина лет двадцати пяти на вид.

— Простите, — я попытался её обойти, потому что больной и нуждающейся в помощи она не выглядела. Лицо было знакомым, но я никак не мог вспомнить, где же её видел.

— А ну стоять! — рявкнула женщина и расставила руки, не давая мне пройти. — Вертайся назад, ирод! И верни мне всё как было!

— Упс, — проговорил я, сразу же вспомнив, кто это. Это же бывшая бабка, Алевтина Тихоновна Кольцова! Ну что же, поговорить действительно надо. Но не в палате же это делать. Там же Галька башкой сейчас о стенку бьётся, старается понять, как ей дальше быть. Да ещё плюс вовсю блаженствующая Надежда Петровна. Последняя уже не просила её выпустить отсюда. Наоборот, она приготовилась лежать до последнего, пока я сам её не выпну, потому что такого количества сплетен она нигде больше не получит. Их же на год вперёд хватит, чтобы с подругами обсуждать!

— Ну? — хмуро спросила Алевтина.

— Пойдёмте поговорим, — и я открыл дверь в ординаторскую, приглашая её войти.

Глава 21

Алевтина Тихоновна зашла в нашу крохотную ординаторскую и остановилась посередине, обхватив себя за плечи. Я прошёл мимо неё и указал на стул.

— Присаживайтесь.

Но она медленно покачала головой.

— Нет, я постою, — ответила она и грозно посмотрела на меня. — Верни всё как было!

— Объясните мне, потому что я не понимаю, зачем вам это? Многие за возможность снова почувствовать себя молодым, здоровым и полным сил душу готовы продать. Поверьте, я знаю, о чём говорю, — я покосился на стул, но Кольцова продолжала стоять, и мне пришлось делать то же самое, чтобы она не получила морального превосходства, возвышаясь надо мной.

— Я на здоровье и так не жалуюсь, — мрачно проговорила женщина. — Ты пойми, я прожила хорошую жизнь. У меня муж был, на руках меня носил, иначе как Алечкой не называл ни разу. Ребятишек пятерых воспитали мы на зависть многим. Внуки уже взрослые, того и гляди скоро правнуками порадуют. Скажи, зачем мне молодость, если я не смогу больше прожить такую жизнь? Я же всё за Кузьмой своим собиралась, да Господь никак не прибирал. А теперь что прикажешь делать? Ещё столько же лет куковать? — она нахмурилась.

— А заново попробовать? — я старался понять, как ей помочь, но ничего на ум не приходило. — Жизнь, она ведь такая, можно ещё раз счастье найти.

— Да не хочу я ничего искать! Я ещё пару дней назад бабой Алей была. Что хотела, то и делала и последние деньки в своё удовольствие проживала! Что ещё от бабки взять? Я даже в лавке нашей могла воздух испортить. Потому что бабка! И никому в голову не могло прийти что-то мне против сказать. А сейчас что? — она сдвинула брови и шагнула ко мне. Я же малодушно попятился.

— Да не могу я ничего вернуть, как было, — почувствовав, что сзади стоит диван, остановился. Пятиться больше было некуда, потому что сам, идиот, сразу взял неверный курс. — Я вообще не уверен стопроцентно, что это именно я вас омолодил. Целительской магии у нас нет, если вы забыли, а медицина ещё не дошла до такой степени совершенства, чтобы по щелчку пальцев можно было несколько десятков лет жизни сбросить. Откуда я знаю, может быть, вы каким-то прогрессивным методом лечения занимаетесь? Особым видом мухоморов с пустоши суставы лечите. А тут раз, и побочный эффект в виде омоложения наступил. Что, не может такого быть, что ли? — я внезапно осознал в полной мере, что лучшая защита — это нападение, и попёр буром. Только вот бывшую бабку этим было не пронять. Она упёрла кулаки в бока и двинулась на меня.

— Да как у тебя язык только повернулся? Я же тебя сейчас в окно выкину за такие слова!

— И лишите Аввакумовский куст врача, — ляпнул я, пытаясь сделать шаг назад.

— Ничего, всю жизнь жили без него и сейчас проживём, глядишь, проблем больше никаких от вас тут не будет, — она продолжала на меня наседать, злобно прищурившись. Именно в этот момент я увидел, что взгляд, отражающий прожитые года, никак не сочетался с