Э(П)РОН-10 Водный мир. Герилья - Александр Павлович Быченин

за то, что она оказалась непосильной ношей для ноздреватых камней, формировавших арку у начала пещеры. Плюс, несомненно, отдельная благодарность штормовым ветрам. Нет, сколько-то дверь, конечно же, продержалась. Возможно, что и больше пяти лет. Но на текущий момент, то есть на двадцатый год после монтажа, дверь конкретно «устала» и прилегла отдохнуть, заодно вывернув из хрупкой породы фиксаторы и прочие петли. Что характерно, створка рухнула внутрь грота, но снаружи, из-под козырька, я так ничего и не рассмотрел, хоть и задействовал все возможные фильтры «нейра».

Пришлось, фигурально выражаясь, наступить на горло собственной песне и сунуться в пещеру лично, осторожно пробравшись по поваленной двери и умудрившись по пути в паре мест проломить пластик, имитирующий камень. Кстати, никаких признаков охранного периметра я тоже не обнаружил, хоть и старался. Понятно, что он мог накрыться известным местом при обрушении входа, но я бы наверняка нашёл порванные силовые линии или что-то типа по контуру дверного проёма. Ну а поскольку они отсутствовали, то я пришёл к очевидному выводу — неведомые строители делали ставку на незаметность и секретность в целом. Ну и тотальную ненужность этого куска скалы кому бы то ни было. Опять же, большой вопрос — что именно здесь разместили интенданты? Понятно, что нечто такое, что не подвержено губительному воздействию времени и окружающей среды. Какое-то сырьё? Хм… похоже. Но вряд ли химию. Скорее, что-то такое, что в дефиците на Гессионе, но что легко можно достать в Протекторате Чжунго и завезти к нам на планету, воспользовавшись попустительством таможенной службы, которой сами же вайгожэнь и командуют…

И знаете что? Я снова обломался. Нет, в грот я проник без проблем, а вот дальше… просто абсолютно пустая гулкая полость в ноздреватой скале, не более того. Даже крыланового помёта, такого естественного в любом другом месте, тут не было. Видимо, по причине отсутствия популяции таковых — слишком уж далеко островок лежит от другой земли. Что для Гессионы вполне обычно — у нас по океанам таких вот скал, верхушек подводных гор, довольно много. Впрочем, не буду повторяться, я об этом, кажется, уже рассуждал. Да и привязку к «изнанке» сделал. По-любому под островком есть пусть и крошечный, но «хаб». Такой же пустой, как и сама пещера. В которой за давностью лет даже следов от контейнеров — или какой-то ещё тары — не осталось, спасибо ветрам и ливням. Волны сюда, конечно, не доставали, а вот штормовые потопы, которые при шквальных ветрах шли практически горизонтально — вполне. Короче, дохлый номер. Надо валить отсюда. Что, собственно, я и вознамерился проделать, когда заметил нечто любопытное. До такой степени, что даже не постеснялся электронного помощника побеспокоить:

— Ли?

— Да, Ван-сяньшэн?

— Ты это видишь? — сфокусировал я взгляд… на чётком отпечатке собственного ботинка, оставшемся на полу пещеры. И он такой был не один, наследить я успел знатно. Просто этот самый свежий. — Ничего не замечаешь?

— Недостаточно информации для анализа, Ван-сяньшэн.

— А так? — зачерпнул я, наклонившись, пригоршню чего-то рыхлого, но не такого, как пыль или песок. И абсолютно чёрного. — Ничего не напоминает? Что спектральный анализ говорит?

— Недостаточно информации для анализа, — снова завёл свою песню Ли.

— Ладно! А так? — Левой рукой я выхватил из крепления на спине один из ножей-«бабочек» и положил клинком на правую ладонь, чтобы он в кучку неведомой хрени погрузился. — Ну?

— Хотите сказать, что это один и тот же материал, сяньшэн?

— Хочу, — кивнул я. — А ты должен это предположение либо подтвердить, либо опровергнуть.

— Сканер не дает чёткого ответа, Ван-сяньшэн. Совпадение с материалом, который вы называете «гексовский хитин», составляет от шестидесяти до семидесяти процентов.

— То есть основа сходится, а, так скажем, присадки разные? — уточнил я.

— Ответ положительный, Ван-сяньшэн. Но я бы уточнил: то, что у вас под ногами, основа и есть. Без присадок. И без колонии нанитов, которая делает «хитин» «хитином».

— Получается, и здесь гексы наследили? — вслух задумался я. — И я даже не удивлюсь, если это Блюстители. Скажи, Ли, «хитин» у всех гексов одинаков?

— Конечно нет, сяньшэн! — с негодованием отверг моё предположение Лиу Цзяо. — «Хитинов» огромное множество, с отличающимися свойствами и назначением. Это, пожалуй, целый класс конструкционных материалов, как пластики или стали у вас, хумансов.

— А определить, к какому Улью он принадлежит? — без особой надежды поинтересовался я.

— Увы, сяньшэн, мне это не под силу. По крайней мере, не с текущими возможностями. Тут нужна специальная лаборатория с оборудованием для определения нанометок у нанитов. Но даже при её наличии нас ждала бы неудача — в этой, э-э-э, инактивной массе наниты отсутствуют.

— Поправь меня, если я не прав: по всему выходит, что раньше, до того, как дверь рухнула, и нарушился защитный периметр, здесь хранилось что-то, изготовленное из гексовского «хитина»? А потом это что-то либо вывезли, либо заставили самоликвидироваться?

— Еще возможен вариант, когда из «хитина» были изготовлены контейнеры. Тогда содержимое вывезли, а контейнеры утилизировали простейшим и самым действенным способом, сяньшэн.

— То есть гексовский след мы не исключаем?

— Ответ положительный, Ван-сяньшэн.

— Заня-а-а-атно…

Взяв на всякий случай пробу «праха», я ещё раз — для верности — прошёлся по гроту, но ничего нового не обнаружил. Однако неожиданно для самого себя поймал за хвост мелькнувшую мысль: если ничего подозрительного нет на скале, так, может быть, есть под скалой? В смысле, в «изнанке»? Ну а поскольку мне всё равно туда спускаться, так почему бы не совместить приятное с полезным?

Естественно, именно так я и поступил — «просочившись» в «изнанку», завис в геометрическом центре «хаба»-единички и принялся тщательно обшаривать его взглядом. И, конечно же, странное не замедлило обнаружиться: нигде ранее я не видел такой концентрации водяного пара. Я имею в виду, ни в одной «межпространственной складке». Даже остатки звёздного вещества фиксировал, помнится, но чтобы вот так, за какие-то мгновения, я весь, целиком, покрылся сконденсированной влагой? Нет, не припомню…

— Ли?

— Да, Ван-сяньшэн?

— Что за вода? И откуда в таких количествах?

— Судя по химическому составу, вода океанская, из ближайших окрестностей острова Михайлова, сяньшэн.

— Хм… это что же, она… через «мембраны» просачивается? — озадачился я. — Причём в прямом смысле слова просачивается⁈

— Я не отрицаю подобной вероятности, Ван-сяньшэн.

— То есть остальные выходы… ну, кроме «лаза» в