Русский пасодобль - Алеся Кузнецова

– У нас здесь недавно санэпидемстанция обрабатывала здание. Мы после них вообще многое не можем найти.

– А когда они у вас были? Да почти месяц назад, и как раз в историческом зале. Напутали нам стеллажи. Если бы мы знали, что они и документы станут трогать, кто бы их сюда пустил.

– Да, одни неприятности после их визита, и правда.

Так и не найдя нужных книг, они вышли к машине. Телефон Эстер снова завибрировал, и на громкой связи снова была Инга:

– Эстер, хоть тебе и не понравится, но я говорила с Иваном и у меня есть интересная информация. Ты знаешь, почему швейная фабрика отказалась от договора с тобой?

– Конечно, потому что им не поставили оборудование.

– Не совсем. По крайней мере, это не помешало им подписать документы на пошив изделий для “Бабушкиных сказок”.

– Странно, но у них же до сих пор нет оборудования. В этом и дело. А хочешь узнать, кто им его хотел поставить?

– И кто же?

– Подконтрольная твоему Авакумову компания. И снова ваши интересы как-то пересеклись. Пока не понимаю до конца, в чем смысл, но я найду, Эстер, и ты меня не остановишь.

Эстер устало вздохнула и посмотрела на Лену:

– Ты все слышала. В день своей гибели мне позвонила Ольга Петровна. Она хотела заехать рассказать что-то связанное с Андреем и швейной фабрикой. Я несколько месяцев пытаюсь добиться выполнения заказа. Но директор кивает на министерство, а там и правда не объявляют тендер. Цеха простаивают, а детские платья вынуждены проезжать полмира, чтобы попасть в торговый центр.

– Я знаю, Андрей как-то говорил, что министерство волокитит тендер.

– А что еще он говорил?

– Да не помню. Тогда это казалось чем-то не важным. Что-то про какую-то французскую фирму и какого-то Емелю.

– Емелю? Как в русских сказках?

– Вроде того, но я правда не помню.

– А при чем здесь французская фирма?

– Фирма Андрея хотела поставить свое оборудование на швейные фабрики в несколько регионов. Они его протестировали и были уверены в победе. Но вдруг на горизонте возникает французская фирма, и тендер начинают затягивать и переносить.

– Как наш аукцион прямо.

– Я не знаю деталей, но знаю, что он подозревал сговор и в деле был замешан какой-то Емеля.

– Но что тогда хотела рассказать Ольга Петровна?

– Не знаю.

– А какие отношения у Андрея были в школе с Ольгой Петровной?

– Да никакие! Ее перевели к нам в последнем классе, хотя она должна была довести свой класс. Сволочь!

– Лена! Скажи мне, что у вас там случилось.

Но Лена не могла ничего сказать, ее плечи сотрясались сначала от тихих всхлипов, а потом от все более и более громких рыданий.

– Прошу тебя, скажи мне, чтобы там ни случилось, и тебе станет легче.

Через пару минут всхлипывания стали тише, и Эстер услышала глухой голос девушки:

– Меня изнасиловали во время выпускного.

– О, Боже! Эстер потянулась к Лене и обняла ее, давая выплакаться. Кто это сделал с тобой?

– Я не знаю… – Ее плечи затряслись от рыданий еще сильнее. – Только ОНА могла видеть того, кто вышел из двери. Но она сказала, что никто не выходил и я все придумала. И еще сказала, что не станет портить судьбу хорошему мальчику из-за такой, как я. Мама велела мне забыть эту историю и никому не рассказывать. Через неделю я собрала вещи и уехала из этого города. А вернулась только после смерти матери год назад.

Эстер гладила короткие волосы всхлипывающей Ленки и не хотела даже представлять себе, что должна была чувствовать вчерашняя школьница, над которой страшно надругались, а потом еще и обвинили во лжи. Боль, негодование, ненависть и наверняка желание отомстить.

– Лена, у тебя был мотив. Ты же понимаешь это?

– Понимаю и поэтому не сплю уже месяц. Следователь приходил к Вовке и расспрашивал, почему мы с ним расстались сразу после выпускного, хотя хотели пожениться тем же летом.

– А он знал тогда?

– Он и сейчас не знает, почему я уехала, оставив ему лишь записку, что все кончено. Я так и не набралась смелости поговорить с ним. Сбежать казалось тогда самым правильным решением.

– А Андрей знал?

– Нет, он тогда сражался со своими монстрами. У него умер дед, были проблемы с учителями и к тому же, он спасал тяжело больную девушку – собирал ей деньги на лечение.

–Какую девушку?

– У нас была одноклассница, Элла. Бледная такая, утонченная, даже красивая. Ей нужны были деньги на лечение. Все повздыхали, как узнали про ее беду, посочувствовали и забыли. А он устроился на работу в медицинскую фирму. Работал, как проклятый. Скандалил в больнице и требовал ее вылечить. Даже судимость получил, подравшись с врачом, который без взяток отказывался выписывать ей нужное лечение. Но вылечил ее.

– Он ее очень сильно любил?

– Кого?

– Эту девушку, ради которой так работал и получил судимость.

– Не думаю. Если бы любил, не уехал бы в Москву сразу после того, как спас. А она через год замуж вышла и тоже уехала куда-то. Их дороги почти сразу разошлись.

– А эту девушку можно как-то найти?

– Зачем?

– Я бы хотела с ней сама поговорить.

– Я попробую узнать контакты через одноклассниц.

Эстер помолчала, а потом тихо спросила:

– Лена, почему ты веришь, что Андрей не совершал убийства?

– Потому что у него не было мотива. Ольга Петровна выполняла любое его пожелание в этом городе, а он за это щедро оплачивал нужды города и лично Ольги Петровны.

– У нее был мой красный зонт. По комплекции она тоже худенькая. И на ней был черный плащ. Нас легко можно было перепутать в темноте. Следствие считает, что покушались на меня, а Ольга Петровна погибла по случайности, оказавшись не в том месте, не в то время и не с тем зонтом в руках.

– Он скорее лишил бы себя руки или ноги, чем причинил бы тебе вред.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он был влюблен в тебя и не мог думать ни о чем другом, кроме как о тебе.

– Кто тебе это сказал?

– Он сам.

– Когда? – зрачки Эстер были расширены, а грудь покрылась розовыми пятнами. По лицу текли слезы. – Когда он тебе это сказал?

– Когда ты ворвалась в ресторан и потребовала выключить музыку.

– Но ведь тогда мы еще почти не были знакомы и боролись с ним за усадьбу в Ярославле.

– Если бы Андрей боролся с тобой, усадьба была бы его. Он никогда не проигрывает и всегда получает