Фортуна Флетчера - Джон Дрейк

— Да, мои мальчики, — сказал он, — призы! Я буду командовать баркасом с лейтенантом Кларком и мистером Персиваль-Клайвом, а лейтенант Сеймур возьмет катер с мистером Уилкинсом. Мы должны быть у бортов французов на рассвете, так что подъем, завтрак, и по шлюпкам за час до первого света. Я хочу, чтобы мы прошли через острова Ланс и вошли в Пассаж, когда взойдет солнце. Затем мы ляжем на весла и выберем наши призы, когда рассветет. И пока мы будем заниматься французами, мистер Уильямс приведет «Фиандру» и «Ледибёрд» к входу в Пассаж, чтобы встретить нас, когда мы будем выходить по отливу. Если будет попутный ветер, то хорошо, но в любом случае у нас будет отлив, и если случится худшее, мы выведем наши призы на буксире шлюпками. У каждого матроса будет пистолет и пять патронов, помимо абордажной сабли, а морпехи, как обычно, будут вооружены мушкетами. Но запомните хорошенько… не использовать огнестрельное оружие, кроме как в крайней опасности. Мы будем действовать под мощными береговыми батареями, и чем дольше они будут оставаться в неведении о нас, тем лучше. В качестве дополнительной меры предосторожности морпехи наденут матросские куртки и шляпы. С таким же успехом мы можем ворваться под «Юнион Джеком», как показывать эти «рачьи мундиры»!

А после этого капитан Боллингтон тщательно распределил группы из нас по отдельным задачам на французских кораблях, которые мы должны были захватить: одни — рубить канат, другие — ставить фок, морпехи — охранять пленных, и так далее. Все было спланировано так тщательно, как только возможно, и я был очень впечатлен тем, как Гарри Боллингтон продумал все детали. Я подумал, что если когда-нибудь я создам серьезное дело, то в нем найдется место для такого человека. Со своей стороны, он заметил и мои таланты, хотя и не те, которые я сам ценил. К моему удивлению, он лично подошел ко мне.

— Флетчер! — сказал он. — На случай, если я буду занят другими делами, вы будете находиться рядом со мной и следить за действиями противника прямо передо мной.

Короче говоря, меня назначили его личным телохранителем.

Почему-то это меня раздражало. Я чувствовал себя слугой и позже сказал об этом Сэмми Боуну. То, что Сэмми сказал по этому поводу, я не буду утруждать себя записывать, ибо это сожгло бы печатную страницу дотла. Но суть его слов была в том, что если в этом для меня не светит повышение, то я еще глупее, чем выгляжу, если такое вообще возможно.

Вскоре после этого на «Фиандре» и «Ледибёрд» воцарилась тишина, так как всей команде, за исключением дозорных, было приказано разойтись по гамакам, чтобы отдохнуть перед неизвестными опасностями грядущего дня. Но мой день еще не закончился. Прежде чем я успел добраться до своего гамака, ко мне с самым неожиданным приказом подошел боцман Шоу.

— Флетчер! — сказал он. — Живо, мистер Уильямс хочет переговорить на квартердеке.

— О чем? — спросил я, внезапно разнервничавшись.

— Давай, шевелись, там и узнаешь, парень! — сказал он. — Иди уже. Давай!

Бог знает, что это означало, и я не знал, что делать. Последние несколько дней Уильямс игнорировал меня, как будто ничего не произошло. Но я не мог заставлять офицера ждать, поэтому поднялся на палубу. Огней не было, но светила луна. Часовой-морпех остановил меня у сходного трапа, ведущего на квартердек, но из темноты раздался голос Уильямса.

— Пропустить его! — сказал он. — Сюда, Флетчер.

Я нервно огляделся. Было темно, но не настолько, и у другого трапа тоже стоял часовой, как и дозорные на марсах. Так что, если понадобится, свидетели были. Какого черта он задумал? Здесь не было шанса на тайное убийство. И все же я был напряжен до предела. Что мне делать, если он на меня нападет? Будет ли у него нож? Или пистолет?

— Мистер Уильямс? — спросил я, подбираясь ближе к темной фигуре с блестящими пуговицами и белыми чулками.

Он был совершенно спокоен, прислонившись к бизань-мачте и засунув руки глубоко в карманы сюртука. Я остановился на приличном расстоянии от него, гадая, что может быть у него в карманах. Он заметил мою нерешительность, и я увидел, как сверкнули его зубы, когда он ухмыльнулся.

— Не бойся, Флетчер, — тихо сказал он, чтобы никто другой не услышал. — Я не причиню тебе вреда… видишь? — И он вынул руки — пустые, ладонями вверх, пальцы растопырены. — Я просто хочу с тобой поговорить, вот и все.

— О чем… сэр? — спросил я, все еще держась на приличном расстоянии.

Я снова огляделся. Двое часовых были достаточно близко, чтобы видеть, что мы делаем, и пока он говорил, на палубу вышел лейтенант Сеймур и начал расхаживать взад-вперед, погруженный в свои мысли. Это меня успокоило. С другим офицером на палубе у него не было шансов безнаказанно на меня напасть. Мистер Сеймур бы это точно увидел.

Когда я это понял и увидел, что он безоружен, мой страх прошел. Более того, когда я присмотрелся к нему повнимательнее и увидел насмешливую улыбку на его лице, и я вспомнил, что он сделал, и что он пытался сделать, и особенно когда я осознал, насколько я крупнее… вместо страха во мне начал расти медленный гнев. Если я отделал Билли Мейсона, то и этого смогу.

— Флетчер, — сказал он, — есть некоторые факты, с которыми я хотел бы вас ознакомить. Во-первых, вы были доставлены на этот корабль исключительно благодаря моим действиям. Даже ваши друзья из конторы Пенденниса, Ибботсон и Брэдли, были подкуплены, чтобы сообщить лейтенанту Спенсеру из полмутского пресс-ганга, как и где вас можно схватить с наименьшими хлопотами. Вы, возможно, задавались вопросом, почему завербовали вас, а не их. Что ж, теперь вы знаете.

Он сделал паузу, чтобы дать мне это переварить, и, будь я проклят, в ту же секунду чуть не получил от меня кулаком в лицо. Я кипел от ярости.

— Так вот, — продолжил он, — я всей душой надеюсь, что завтра вас убьют в бою. Или, по крайней мере, ослепят и покалечат. Однако, если вы выживете, я принял меры, чтобы вас арестовали в тот же миг, как вы ступите на британскую землю. Я связан с могущественными кругами на