Адония - Том Шервуд

— Да как помнить! У меня никого не было перед глазами, кроме лысого маленького монаха в коричневом балахоне!..

Утром Адония надела траур: своё белое платье, в котором она вышла в порт в первый раз.

Она ходила вдоль уже заученного наизусть мола, и сердце её сжималось от боли: ведь она, чтобы не привлечь к себе ничьего внимания, не могла расспросить ни грузчика, ни торговца сардиной о том, кто был этот нищий, с опалённым лицом рисовальщик, и куда он так внезапно исчез… Положение было безнадёжным. Увы.

— Я так и думал, что встречу вас именно здесь, — сказал кто-то рядом ней, когда она вернулась к карете.

Адония вздрогнула. Доминик, смущённо улыбаясь, смотрел на неё, и серые глаза его были наполнены теплом, радостью и каким-то детским, бесхитростным счастьем. В первый миг она его не узнала. Перед ней стоял дворянин, холёный красавец с длинными, слегка вьющимися медно-каштановыми волосами и мужественным, опалённым морским солнцем лицом. Серый шёлковый шейный платок в открытом вороте белой, с широкими рукавами тонкой рубахи. Серые атласные панталоны мягкими волнами сбегали в высокие, в точности как у неё, коричневые ботфорты. Широкий коричневый пояс, на нём справа — клапан тонкого кошелька, слева — кольцо для шпаги, и в кольце — сама шпага.

— Я не мог вам представиться в том виде, в каком увидел вас впервые, три дня назад, и поэтому…

Неоспоримо, очевидно, и вне всяких сомнений: ни одна благородная женщина Англии не сделала бы того, что совершила в этот миг Адония. Шагнув, она обхватила шею художника отчаянно вскинутыми руками и прижалась щекой к его щеке.

— Я не мог… — задыхаясь от волнения, бормотал Доминик. — … Совершить знакомство… Располагая скудными средствами…

— Да, да, да, — сбивчиво прошептала Адония, — когда несчастный кот съедает половину твоего ужина…

— Но как? Разве вы видели?

— Если б вы знали, как я высматривала вас эти дни! Я была в отчаянии оттого, что не осмелилась познакомиться сразу!

— А я, если б вы знали, как я обмирал эти два дня и две ночи при мысли о том, что вы дождётесь-таки своего корабля, и он увезёт вас туда, где я вас никогда бы уже не нашёл! Но выхода не было: я должен был заработать на приличную одежду и пусть на единственный, но отвечающий такому событию обед…

— Заработать? — Адония слегка отстранилась и лучистым, сияющим взглядом посмотрела в его глаза. — Портовому художнику заработать такую сумму… Когда иной раз приходилось ночевать под опрокинутой старой шлюпкой?

— Но это-то откуда вы знаете? Ах, вы, конечно же, слышали… Да, заработал. Я продал местному знатоку искусства дорогую картину.

— О, это всё объясняет. У вас была дорогая картина?

— Ну, скажем так… Очень вовремя появилась.

— У меня тоже есть дорогая картина. Она сейчас в монастыре, где я воспитывалась. Это удивительно, но на ней нарисованы… Вы! На берегу ручья, возле колеса водяной мельницы. Ещё до встречи с вами я знала вас много дней!

— Неужели всё так? Хотел бы я просмотреть на вашу картину.

— А я на вашу!

— О, в самом деле? Тогда… Это возможно.

— Ах, правда?

— Без всяких сомнений! Ценитель искусств, который купил её у меня, рад меня видеть, и скажу больше, ждёт с нетерпением, подозревая, что у меня имеется ещё кое-что из раннего Босха.

— Вы продали картину, которую когда-то написал Иероним Босх?!

— Боже мой! Вы знаете, кто такой Иероним Босх?!

— О да. Я получила редкое образование. Так что же? Идём к ценителю? Он где живёт? Я могу карету…

— Совсем рядом! Он нарочно купил дом с видом на море. Ах, какая у него галерея! Можно смотреть целый день…

— О, нет. Боюсь, что у меня будет всего полчаса, если не меньше.

«Вот если бы Филиппа предупредить! — лихорадочно размышляла Адония. — Нужно чтобы за мной тотчас послали, если на горизонте появится приближающийся корабль. Стекольника подзывать к себе не годится. Что делать?»

Адония в задумчивости опустила голову, сдвинула брови. И решилась. Взглянув в сторону заполняющих портовую площадь людей, она повелительно дважды кивнула. Почти тотчас к карете подошёл длинноносый ремесленник со стекольным ящиком и, глядя в сторону, остановился поодаль.

— Иди за нами, — произнесла, так же не глядя на него, Адония. — Запомнишь дом, в который мы войдём, и, если придёт корабль, позови меня. Дом этот рядом.

Затем, словно собственного супруга, или много лет знакомого человека, она взяла Доминика под руку и они двинулись в сторону города.

Но, сделав лишь несколько шагов по параду, Адония остановилась, и встал, выжидающе посмотрев на неё, Доминик.

— Этот день просто наполнен желанными встречами! — девушка, порозовев, неотрывно смотрела на шагающего по параду навстречу им, в сторону порта, забавного, на первый взгляд, человека. Длинные тонкие ноги, короткое бочкообразное туловище и приплюснутая, словно блин, голова с жиденькими белёсыми волосами.

— Здравствуй, Стэйк, — сказала Адония, когда человек подошёл. — Знакомься. Это — Доминик. Вон тот мастер-стекольник, эй, подойди ближе! — ну, он сам скажет, как его зовут. Значит так. Брось все дела. Тебе сейчас покажут мою карету. Потом бегом догонишь нас и запомнишь дом, в который мы войдём. Вернёшься к карете… Мастер! Когда он вернётся к карете, расскажи ему всё. Оставь вместо себя и сбегай к патеру. Хорошую новость нужно сообщать быстро.

Отдав эти распоряжения, она вновь взяла Доминика под руку.

— Ваши слуги? — вежливо поинтересовался художник, когда они остались одни.

— У них странный статус, — подумав, сообщила Адония. — Это друзья, которые исполнительней и преданней слуг.

— Понимаю. Каким же, если не странным, быть окружению у особенного человека.

— Спасибо за незаслуженный комплимент! Я считаю, что необыкновенный человек — как раз вы!

— Боже, что за день! Внезапное, небывалое чудо. Я не только отыскал вас в этом порту, но ваше сердце оказалось второй половинкой моего собственного!

— Да, это чудо. Вот дом с колоннами в сторону моря, это не он?

— Он. Красивый дом, правда?

Они, открыв незапертую калитку, вошли.

Владелец дома, толстенький, в фартуке, что-то торопливо жующий, в самом деле чрезвычайно обрадовался гостям.

— Домини-ик! — медовым голосом протянул он, торопливо глотнув. — Решил сознаться, что в своём тайнике имеешь ещё кое-что из старых мастеров? Добрый день, леди.

— Пока ещё нет, — улыбаясь, ответствовал Доминик. — Мы позволили себе побеспокоить вас, уважаемый, поскольку дама изъявила желание взглянуть на Босха, которого я уступил вам сегодня утром.

— Нет ничего проще! Я всегда с огромным удовольствием приглашаю гостей в галерею. В самом деле, не в одиночестве же любоваться!