Ветер богов - Богдан Сушинский

Очевидно, это пришел по свою погибель какой-то отряд самообороны или местные истребители… Пробираясь по оврагу к машине, Курбатов видел, что высадившиеся из нее мужики были одеты в какое-то полувоенное отрепье и пребывали в том возрасте, в котором уже и в ополчение принимают неохотно. И только однорукий, что командовал ими, был еще достаточно молод. Судя по всему, списанный подчистую сержант.

— Вон тамычки, у тех бугорков, залечь! — сипловатым голосом командовал он своим воинством. — Я их сам проверю. Может, и не диверсанты они вовсе.

— Как узнаешь-то? — поинтересовался один из истребителей. — Думаешь, они без документа? Так они тебе и скажут! А документ — он завсегда при них…

Переговариваясь, мужички прошли в трех шагах от засевших легионеров — гурьбой, словно поспешали в питейную лавку за несколько минут до ее закрытия.

— Гранат у них наверняка нет, — прошептал Радчук.

— Дробовиками воюют, — презрительно поддержал Курбатов. — Надо бы убрать водителя, чтобы ни один не сумел вернуться. — И, тронув поручика за плечо, указал рукой на вышедшего из кабины шофера.

Вначале ему показалось, что тот намерен был догонять истребителей, но водитель замялся, положил винтовку назад, на сиденье машины, а сам уселся на холмик рядом с приоткрытой дверцей.

Князь давно наслышан был об особом пластунском таланте Радчука, но лишь теперь ему представилась возможность лично убедиться в нем. Буквально на глазах у водителя штабс-капитан преодолел открытую часть перелеска, по-кошачьи подкрался к борту и предстал перед мужичком в замасленной кожаной тужурке в то мгновение, когда тот уже не мог не то что дотянуться до винтовки, но даже сообразить, откуда появился перед ним этот «красноармеец».

— Ти-ххо! — негромко, но властно скомандовал ему Радчук. — Ложись! Лицом вниз.

Еще через мгновение с этим воякой было покончено, подоспевший Курбатов сел за руль, и они не спеша двинулись догонять жиденькую цепь истребителей.

Преодолев перелесок, диверсанты выехали на равнину и лишь тогда услышали первый винтовочный выстрел.

— Власевич, — без труда определил Курбатов, видя, как храбро поднявшийся на холм однорукий командир истребителей упал навзничь и покатился по склону. — Первая ставка смертельной рулетки поручика.

— Осенняя охота на рябчиков — в разгаре, — язвительно поддержал его Радчук. — Подгоняйте машину поближе — и бьем дуплетом.

Уже со временем Курбатов и сам понял, что то, как они повели себя в этой стычке, похоже на безумие. Но тогда он, похоже, поддался гипнозу слов Радчука. Считая, что за рулем машины свой, истребители восприняли ее появление, как пехотинцы — появление на поле боя танка. Двое бросились к ней, чтобы укрыться за кузовом, еще один, не разобравшись, что к чему, вскочил на подножку рядом с Курбатовым, приказывая повернуть назад. Но князь расчетливо выстрелил в него из пистолета, а Радчук тотчас же ногой открыл дверцу и уложил еще одного из приблизившихся истребителей.

Дальше они прорывались к переправе буквально через частокол стволов. Правой рукой Курбатов пытался удержать в колее машину, левой отстреливался из пистолета, а когда машина окончательно увязла в глинистой рытвине, выбросился на обочину и, перекатившись поближе к подбитому танку, метнул в приближавшихся истребителей гранату. Сообразив, что произошло, Тирбах и Кульчицкий ринулись ему на помощь. И только Власевич остался в своем укрытии, поражая каждого, кто пытался приблизиться к командиру.

Всего двоим оставшимся в живых мужичкам-ополченцам каким-то чудом удалось бежать с этого странного поля боя потому, что никому из диверсантов не захотелось преследовать их. Да еще потому, что Курбатов и Кульчицкий задержались у раненного в грудь Радчука, пока еще в полном сознании лежавшего рядом, на сиденье грузовика.

— В этой смертельной рулетке почему-то не повезло именно вам, штабс-капитан, — мрачно констатировал Власевич, когда Тирбах наспех осмотрел и забинтовал рану.

— Рулетка есть рулетка, — едва слышно выдохнул Радчук. — Я на пулю не в обиде. На вас — тоже. Оставите здесь — попытаюсь прикрыть. На два пистолетных выстрела меня хватит. Пристрелите — на небесах прощу.

— На плот его, — скомандовал Курбатов. — Кульчицкий и Власевич, прикроете. Я вернусь за вами. Вы же пока попытайтесь сработать новый плот.

— Я — нет! — вдруг взъярился Кульчицкий. — Я не останусь прикрывать.

— Что?! Капитан Кульчицкий!

— Я не могу оставаться здесь, — неожиданно запаниковал капитан. — Не оставляйте меня! Я хочу достичь Польши. Дайте мне умереть на польской земле.

— Выполняйте приказ! Иначе вы ляжете в эту землю. Причем сейчас же.

— Зачем, подполковник? — отвел фон Тирбах пистолет Курбатова. И ударил Кульчицкого в подбородок с такой силой, что тот оторвался от земли и упал на мелководье рядом с плотом. — Отплывайте, останусь я. Земля ему, видите ли, не нравится, польская шваль, — процедил он, наблюдая, как полунокаутированный поляк выбарахтывается из илистого прибрежья и пытается взобраться на плот.