Война Волка - Бернард Корнуэлл

— Если мы намерены раздавить Скёлля. — сказал мне Сигтрюгр на следующее утро. — нам следует заключить мир с Эдуардом, Я могу сражаться с одним или с другим, но не с обоими.

— Эдуард болен. — ответил я. — он не станет сражаться.

— А ты уверен? — усомнился Сигтрюгр, и я лишь пожал плечами. — Может, сам он и болен. — продолжил Сигтрюгр. — но его войско — нет. — Он помедлил, пока Сварт открывал ставни таверны, чтобы впустить солнечный свет. Дождь перестал, Сигтрюгр потянулся задуть свечи. — Если Эдуард не может вести армию. — мрачно сказал он. — то поведут его олдермены.

— Они дерутся между собой, как голодные псы, из-за того, кто унаследует трон.

— Верный способ их объединить. — ответил Сигтрюгр. — дать им общего врага — меня. — Он наколол на нож ломтик бекона и мрачно смотрел на него. — С чего ему хотеть мира? Почему просто не захватить нас?

— Из-за беспорядков в его собственном королевстве. — пояснил я. — Мерсийцы до сих пор недовольны, датчане в Восточной Англии не угомонились, он взял новую жену, у которой сиськи пахнут лавандой, и он нас боится.

— Боится?

— Допустим, он вторгнется в наши земли. — продолжил я. — Допустим, поведет войско к северу через Линдкольн, Ведь мы разобьем его в прах?

— А мы сумеем? — хмуро спросил Сигтрюгр. — Их будет больше, чем нас.

— Они же саксы. — проревел Сварт. — конечно, мы их разобьем.

— Да, он превзойдет нас числом. — согласился я. — но ты не хуже меня знаешь, что численность — это еще не все. Он думает, что справится с нами, но сам в этом не уверен. — Я отломил кусок черствого хлеба, потом решил, что, пожалуй, не голоден, и бросил его псам. — И не забывай. — продолжил я. — мы страшные норманны. Когда я был молод, мы считали, что воин-датчанин стоит трех саксов.

— Четырех. — вставил Сварт.

— Ну, положим, это не так. — сказал я, заработав хмурый взгляд Сварта. — но страх остается. Саксы считают нас дикарями-язычниками и предпочтут уговаривать нас подчиниться, а не воевать. Если придется, они, конечно, будут сражаться, но Эдуард боится поражения, поскольку, если мы разобьем его армию, мятежники Восточной Англии и мерсийцы опять потребуют собственного короля, а знать Уэссекса захочет нового короля.

Сигтрюгр невесело улыбнулся.

— Может, стоит вторгнуться в Мерсию? Разбить сволочей.

— Сделаем так. — сказал я, понимая, что он не всерьез. — и Константин Шотландский ударит нам в спину.

Сигтрюгр что-то пробормотал. На витан он вырядился в плащ из темно-синей шерсти с золотой оторочкой, На столе рядом с кувшином эля лежала его корона — простой ободок из позолоченной бронзы.

— У этого эля вкус коровьей мочи. — буркнул он. — Думаешь, мне не стоит заключать мир с Эдуардом?

— Зависит от цены.

— Я хочу смерти Скёлля. — мстительно произнес он. — Смерть мерзавца стоит любой цены.

— И даже готов подчиниться Эдуарду?

Сигтрюгр скорбно взглянул на меня.

— Выбор у меня небольшой.

— И креститься готов?

— Я не против искупаться.

— А дань?

— Снаряжу пару кораблей. — ухмыльнулся он. — и пойдем в море викингами. Нападем на богатый уэссекский монастырь, вот и дань.

— И даже если ты подчинишься. — проигнорировал его идею я. — и заключишь договор, саксы нарушат его, как только решат, что могут без опаски вторгнуться в твои земли.

Он кивнул.

— Но до тех пор я все же успею прикончить Скёлля.

— Если я не доберусь до него раньше тебя.

Он чуть улыбнулся в ответ.

— Что пае ждет, сели я откажусь подчиниться?

— Саксы станут все смелее. Начнут провоцировать тебя мелкими набегами, поставят небольшие отряды на границе, сильнее обложат налогами твою торговлю, их корабли будут захватывать ваши торговые суда, и в конце концов они вторгнутся.