Стоять в огне - Богдан Сушинский

— Только ты меня тоже не выдавай, если попадешься. А то ведь повесят. Или забьют. Сам отчим прибьет. Лютый он на меня… почему-то.

— Значит, тебе тоже несладко, — смягчил тон Андрей. — Ясно. Что в селе говорят про партизан? Отчим что?…

— Да разбили вроде вас всех. А те, что не погибли, ушли в другие леса. А еще говорят-байкуют, что где-то недалеко, в долине, за лесом, нашли два парашюта. Вроде как десантники наши.

— Что-что там нашли?!

— Я сам слышал. Десантники. Вроде к партизанам пробиваются. Они-то думают, что партизаны еще здесь, в этом лесу.

— Слушай, про парашюты — это что, точно?

— Ну.

— Сколько ж их было, парашютистов? Всего двое? Что люди говорят?

— Может, двое, а может, больше, просто эти двое от своих отбились. Отчим говорит-байкует, что за парашютистами немцы будут гоняться до тех пор, пока не выловят. Это партизан они еще терпят, относительно парашютистов приказ другой. Брать-ликвидировать — и все тут.

— Понятно. И на этом спасибо. Кукуй дальше. Если еще кого увидишь, тоже не выдавай. И на вот, возьми, — достал из подсумка банку консервов.

— Нельзя мне, — растерянно оглянулся мальчишка. — Спросят, кто дал.

— В лесу нашел. Вот здесь, в этом распадке. О Беркуте что-нибудь слышал?

— Ну. За главного у них был. Беркут и еще Иванюк. Отчим говорил. Он когда выпьет — байкует, байкует… Мать просит, чтобы молчал, слушать — и то ведь страшно, а он все-все… И кого убили, и кого повесили, и как вешали… И как в участке бьют…

— И что говорят о Беркуте? Где он сейчас?

— Убили. На Змеиной гряде. И зарыли тайком, в чащобе, чтобы партизаны не нашли его могилы.

— Вот как? Уже и зарыли? Лихо это у них получается. Держи!

Мальчишка поймал банку и быстро засунул себе за пазуху.

— Что в ней? — спросил. — Мясо? Рыба?

— Тушенка. Бельгийская.

— Мясо! — радостно похлопал мальчишка рукой по банке на животе. — Хорошо! Завтра тоже попрошусь на это дерево. Будешь возвращаться — иди смело.

— Об этом и хотел тебя просить. И поинтересуйся у отчима о парашютистах. Тяни из него все, что знает. Завтра расскажешь.

«Десантники! Неужели действительно высадили, как обещал Украинский штаб партизанского движения? — размышлял Громов, уже беспечнее направляясь к Залещикам. Места здесь были знакомые, и ему не стоило особого труда пробраться к селу, минуя тропинки и лесные дороги. Тем более что он старался избегать их даже в те времена, когда немцы боялись сунуться в этот лес. — Конечно, германцы могли и выдумать этот десант, чтобы получить право стянуть сюда все имеющиеся военные силы. Мол, большой десант, поэтому и партизаны будут сражаться особенно упорно. К тому же самолеты сбросили им большую партию оружия. Что ж, неплохое оправдание перед командованием. Ну а если парашюты действительно обнаружены?…»

Громов знал, что в последнее время Иванюк несколько раз связывался с Большой землей по рации, имеющейся в небольшом отряде Корчака, базирующемся в соседнем районе, и тоже просил прислать в свой отряд радиста. Кстати, после одного из таких сеансов он под большим секретом сообщил, что в штабе партизанского движения очень интересуются им, Беркутом. Там, оказывается, уже слышали о таком «партизанском лейтенанте» от Корчака, имели сведения о нескольких его операциях, поэтому просили немедленно выяснить, откуда он взялся, настоящую фамилию, действительно ли в совершенстве владеет немецким, сколько людей в группе…

Тогда Громов не придал этому запросу особого значения. Он понимал: группа появилась неожиданно, командир владеет немецким… Это не могло не насторожить людей из Украинского штаба партизанского движения, да и контрразведку тоже. Понимал он также, что Центр, как называл этот штаб Иванюк, очевидно, просил его подробно охарактеризовать Беркута. Хотя Иванюк и скрыл это. Вспомнив обо всем этом, Громов подумал, что, возможно, один из парашютов принадлежал именно тому радисту, которого Центр, наконец, решил направить в отряд Иванюка. А может, и в его группу. Почему бы и не в его? И оружие, взрывчатки пытались подбросить, да только опоздали. Впрочем, операция немцев началась неожиданно… Предупредить Центр было невозможно.

Пришел бы этот чертов Панащук! Вдруг он хоть что-нибудь сообщит о десантниках. Хотя нет, он не сможет прийти. Зная, что в лесах столько немцев и полицаев… Не рискнет. Конечно, не рискнет — и правильно сделает. Разумнее переждать.