Остров Локк - Том Шервуд

Серый лекарь недооценил свои амулеты: Стоун, Робертсон и Оллиройс проснулись ещё через ночь, на второе утро. Вылезли из своего уголка на свет, умылись, поели. А пока они ели, мы, собравшись в кают-компании, сгрудились напротив стола и во все глаза смотрели на лицо и руку Робертсона. Его рассеки из вспухших, мокнущих ран превратились в гладкие, сухие рубцы. Наконец, они и сами, перехватив наши взгляды, посмотрели и озадаченно смолкли. Спешно покинув стол, Оллиройс и Стоун смотали с себя свои повязки и обнажили раны. Вернее, то, что от них осталось.

– Если бы не видел сам, – озадаченно произнёс Давид, – ни за что бы не поверил.

– Ах, если бы хоть чуточку поговорить с этим лекарем, – покачала головой Эвелин.

– Нет, не поговорить, – воскликнул Стоун. – В команду его нужно было зазвать, в команду!

– Теперь поздно, – ответил я им всем сразу. – Но на будущее необходимые распоряжения уже сделаны, не сомневайтесь. А сейчас – что же, всё, что нам остаётся – это поклониться лекарю, да и за дело взяться. Пора, пора уже плыть отсюда!..

Однако ещё десять дней шла подготовка к отплытию. Стоун муштровал команду и обживал корабль. Оллиройс внизу, под палубой свирепствовал, натаскивая канониров. Алис и миссис Бигль поделили кухонные заботы, а точнее, их и не надо было делить, так как на “Дукате” находились две отдельные большие кухни. Так вот, миссис Бигль готовила еду для нашей старой компании (а компания-то уменьшилась заметно, поскольку Эдд и Корвин поселились с отцом на “Африке”, а Робертсон и Оллиройс наотрез отказались жить и питаться отдельно от остальных матросов), а Алис упросила меня отдать ей под начало кухню для всей остальной корабельной команды. Конечно же, я не мог отказать ей в должности, которую занимал на старом “Дукате” её так и не найденный отец. Она забрала эту кухню и вместе с ней, разумеется, моего Носорога – в помощники.

Я обставлял каюты – себе и Эвелин, читал книги, слонялся по кораблю – словом, убивал время. Совсем недавно я эти десять дней счёл бы невероятным подарком и осмотрел бы, и оббегал весь Мадрас, но теперь что-то во мне надломилось, и уже никакая сила не заставила бы меня ступить на тот роковой, окровавленный мол.

Я с тоской дожидался наступления вечера, и тогда только понемногу оживал, усаживаясь в громадной и гулкой кают-компании за столик в углу, потому, что вместе со мной усаживались Бигли, Бэнсон с Алис, Стоун и Эвелин, хотя Стоун присоединялся к нам ненадолго, только покушать, – у него была новая команда, новый корабль, а значит, и очень много забот, очень.

Но день пришёл! “Африка”, а за ней вслед – и “Дукат”, медленно и тяжело развернувшись, вышли из гавани Мадраса.

Я стоял на баке собственного корабля! Он, громадный, широкий, шевелился под моими ногами, как исполинское существо, живое и доброе. Он шёл, подминая под себя океан. Я видел это!

Ночью я долго не мог уснуть. Давид, сняв шлюпку, перебрался ко мне на “Дукат”, и мы сидели, запалив свечи, почти до утра.

– Мы сделаем изрядный крюк, Томас,– рассказывал он мне, похрустывая и взмахивая полотнищами морских карт, разложенных на столе. – Шепнул мне один офицер-англичанин интересное словечко. По этому словечку мы идём в сторону Суматры[55].

– Так далеко?

– А потом ещё дальше, к острову Ява. И мимо него. И найдём мы за Явой крохотный островок Иуга-э-Дугу, где, на наше счастье, произошли какие-то странные события.

– Странные?

– Если не сказать больше. Там живёт племя ныряльщиков за жемчугом, человек тридцать. Работали на Ост-Индийскую компанию, хоть и не богато, но работали. С ними на островке жили три европейца – отец с дочерью,– он был служащий Компании, – и какой-то учёный – отшельник. Вдруг дочь таинственно умерла, отец утратил речь, а отшельник сошёл с ума. Компания от них отказалась. Какие-то там местные суеверия. Отказалась! Так что пока эти ныряльщики ничьи. Если нам повезёт и мы придём к ним первыми, то возьмём их на борт и высадим на Локке. Чёрный грот, мистер Том! Может быть, там лежит жемчугу на десяток, на сотню таких кораблей, как “Дукат”!

После рассказа о таких занятных вещах я только и думал, что об этом островке и о том, не переманит ли кто-нибудь его обитателей раньше нас к себе на работу.

Не переманит. Мы успели, хотя могли бы и не спешить. Да, могли бы. И о странностях судите сами.

Островок, у которого мы бросили якорь, оказался до нелепого маленьким. Гребень, лагуна. Кучка деревьев. Кто бы мог подумать, что на отмелях вокруг него обитают жемчужные раковины! Невзрачный и тихий остров. Ничего примечательного. Но вот к нему отправилась шлюпка и привезла человека, который не был заурядным, вот уж нет!

Мы не встречали его на палубе. Бариль ввёл его прямо в кают-компанию. Худой, невысокий. Чёрные свалявшиеся волосы собраны сзади и стянуты в косицу. Бородка, усы. Глаза мутные и медленные, чёрные, большие. Старая изношенная куртка без рукавов и новенькие военные английские бриджи. Он выхватил из кармана платочек, отступил на шажок, махнув платочком, поклонился.

– Представьте меня, Бариль, – негромким и медленным, и бесцветным, но с какой-то внутренней силой голосом сказал прибывший.

– Мистер Клаус, – отрапортовал боцман.

– Мистер Клаус из Вольного города Бремена, дух острова Иуга-э-Дугу, – дополнил его гость.

– Дух? Дух острова? – с добродушным, как мне показалось, удивлением, переспросил я его.

– Томас, – укоризненно шепнула мне сзади Эвелин (я сам едва её услышал, клянусь!).

– Да, Томас, – с моей добродушной интонацией подхватил её шёпот стоящий в отдалении Клаус. – Разве не говорили тебе, что он сумасшедший?

Секундная повисла пауза, но до чего же неловкая!

– Конечно говорили! – заявил вдруг я. – Только сдаётся мне, мистер Клаус, что вы такой же сумасшедший, как я – владелец этого корабля. То есть всеми это признано, но на деле – не очень.

– О! – обрадовался он, и даже как-то оживился.– У вас есть способности, мистер Томас, вести диалог! И, не смотря на молодость и отсутствие спеси, вы, кажется, действительно владеете кораблём. Так же, как и я действительно владею способностью быть духом.