Воины бури - Бернард Корнуэлл

Красное пятно испортило цвет воды. Оно расплывалось, становясь розовым, и постепенно исчезало. Палуба «Хресвельга» была густо покрыта кровью, воздух вонял ею и дерьмом. В конечном счете получилось шестнадцать покойников и восемь пленных, остальная команда Орвара барахталась в подкрашенном кровью море, цепляясь за весла, плававшие неподалеку от корпуса. Чуть погодя мы втащили этих людей на борт, обыскали как их, так и трупы на предмет монет, рубленого серебра и прочих ценностей. Добычу и захваченное оружие мы сложили в кучу у мачты «Сэброги», рядом с которой сидел и Орвар, наблюдавший, как первого убитого из его команды сталкивают за борт «Хресвельга», все еще пришвартованного к нашему, больших размеров, судну.

– Кто ты такой? – спросил он меня.

– Отец той суки, – сообщил я.

Орвар скривился и на миг зажмурил глаза.

– Утред Беббанбургский?

– Ага, Утред.

Он засмеялся, что меня удивило, правда смех был горьким, лишенным всякой живости.

– Ярл Рагналл принес в жертву Тору вороного жеребца, прося о твоей смерти.

– Жеребец умер хорошо?

Он покачал головой:

– Напортачили с ним – потребовалось три удара молота.

– Мне подарили вороного жеребца не так давно, – заметил я.

Орвар снова скривился, признавая, что мне боги благоволят, а жертва Рагналла была отвергнута.

– Получается, боги тебя любят, – заключил норманн. – Везунчик.

Он был моим ровесником, то есть старик. Седой, морщинистый и суровый. В серебристую с темными прожилками бороду были вплетены костяные кольца, в ушах болтались кольца из золота, а на шее висел – пока мой сын его не снял – золотой молот на толстой, золотой же цепи.

– Тебе так нужно было их убивать? – спросил он, глядя на обнаженные тела своих людей, плывущие по красноватой воде.

– Моя дочь у тебя в осаде, – сердито отозвался я. – Дочь и внучка! Как, по-твоему, я должен был поступить? Целоваться с тобой?

Орвар кивнул, против воли признавая праведность моего гнева.

– Это были хорошие ребята, – пробормотал он и насупился, когда с борта «Хресвельга» плюхнулся очередной труп. И снова обратился ко мне: – Как ты захватил «Экстивар»?

– «Экстивар»?

– Его корабль! – Норманн постучал по мачте. – Этот-то есть!

Вот, оказывается, как называлась прежде «Сэброга» – «Экстивар». В переводе это означало «Секира богов». Хорошее имя, но «Сэброга» лучше.

– Так же, как заставил Рагналла улепетывать из-под Сестера, – ответил я. – Побив его в бою.

Он хмуро посмотрел на меня, прикидывая, говорю ли я правду, и залился все тем же безрадостным смехом.

– Мы не получали вестей от ярла с самого его отплытия, – признался норманн. – Он жив?

– Это ненадолго.

Орвар скривился.

– Как и в случае со мной, полагаю? – Он подождал ответа, но я промолчал, поэтому Орвар снова похлопал по мачте. – Ярл любит этот корабль.

– Любил, – поправил я. – Однако перегрузил ему нос.

– У него всегда так, – кивнул норманн. – Ему нравится смотреть, как мокнут гребцы, его это забавляет. Рагналл утверждает, что это их закаляет. Его отец был таким же.

– А Сигтригр? – спросил я.

– А что он?

– Ему нравится закалять команду?

– Нет, – признался Орвар. – Это добрый брат.

Ответ меня удивил. Не потому, что я считал Сигтригра злым, а потому, что Орвар служил Рагналлу и хотя бы из преданности должен был ответить иначе.

– Добрый брат? – переспросил я.

– Народ его любит, – сказал Орвар. – Всегда любил. Он великодушен. Рагналл жесток, а Сигтригр великодушен. Тебе ли это не знать, ведь он женат на твоей дочери!

– Мне он нравится. Да и тебе, похоже, тоже.

– Да, – охотно признал норманн. – Только моя клятва принадлежит Рагналлу.

– У тебя был выбор?

Он покачал головой:

– Так приказал их отец. Часть из нас присягнула Рагналлу, часть – Сигтригру. Наверное, ярл Ивар думал, что сыновья мирно разделят земли, однако стоило ему умереть, как они вместо этого рассорились. – Орвар поглядел на плывущие тела. – Вот так я и оказался тут.

Норманн стал смотреть, как я разбираю захваченное оружие, взвешивая в руке мечи один за другим.

– Убьешь меня? – поинтересовался он.

– Есть идеи получше? – с иронией спросил я.

– Либо ты меня прикончишь, либо ирландцы, – мрачно проронил Орвар.

– Я полагал, что они ваши союзники.

– Союзники! – язвительно повторил он. – Они обещали напасть на форт с суши, пока мы атакуем с моря, но эти ублюдки так и не пришли. Я потерял двадцать три человека! А проклятые ирландцы заявили, что знамения были плохими. – Пожилой воин сплюнул. – Уверен, они и не собирались нападать! Просто врали.