Трое против Пинкертона - Роман Елиава

и всё время плакала, ею занимался доктор Шеин. Нервы Ивана тоже были вымотаны, и он тогда решил развеяться, посмотреть Казань, её кремль, попробовать знаменитую местную кухню. Благо времени было ещё предостаточно, и он мог задержаться в городе на несколько дней. В Казане Трегубов должен был пересесть на другой пароход, идущий уже не по Волге, а по Каме в Пермь, куда его направило служить министерство после окончания училища. Он сердечно попрощался с капитаном и сошел на пристань, где, как оказалось, Ивана уже ждал человечек небольшого роста с усиками, в неприметном сером костюме.

– Иван Иванович Трегубов?

– Да, – недоуменно ответил Иван, – а мы, извините, знакомы?

– Нет, мы никогда раньше не встречались. Мне поручили встретить Вас и попросить поехать в Москву.

– В Москву? – ещё больше растерялся Трегубов. Зачем? Я еду в Пермь. Кто Вы такой?

– Кто я не важно, важно кого я представляю, – многозначительно ответил незнакомец.

– И кого же Вы представляете? – недовольно спросил Иван.

– А это Вам знать не обязательно!

– Тогда я пойду, – развернулся спиной к незнакомцу Трегубов.

– Погодите, послушайте же меня, – с просительными нотками в голосе сказал Трегубову незнакомец, – в Москве есть вакантное место судебного следователя, и оно может быть Вашим.

Иван застыл, а затем снова повернулся к человечку в сером костюме.

– Что за шутки Вы шутите?

– Это не шутка, ни в коей мере, – серьезно заявил незнакомый господин. Это знак признания Ваших заслуг.

– Каких ещё заслуг?

– Заслуг в спасении девушки.

– Откуда Вы это знаете?

– Это не важно, – повторил незнакомец. Москва, конечно, не Петербург, но думаю гораздо лучше, чем Пермь. Вы принимаете предложение?

– Почему я должен Вам верить? Моё назначение в Пермь подписал министр юстиции.

– С ним уже поговорили, он согласен, что Вы начнёте службу в Москве.

Поговорили с министром юстиции?! Кто? – поразился Трегубов.

– Я же сказал, что Вам это знать необязательно. Готов предположить, что даже вредно.

– Почему же?

– Видите ли, в обмен на назначение, Вы должны мне пообещать, дать честное слово, что забудете всё, что произошло на пароходе. Не будете никогда об этом рассказывать и пытаться, что-то выяснить о пассажирах этого корабля.

– Об Ольге и Всеволоде? – высказал предположение Трегубов.

– Да, о них, – немного поколебавшись ответил незнакомец.

– А если нет? – вдруг спросил Иван.

– Если нет, то Вы сможете на своём примере узнать, что в империи есть места гораздо дальше, чем Пермь. Итак, какой выбор Вы сделаете?

– Похоже, что у меня нет выбора, – сказал Иван.

Похоже, что так, – согласился незнакомец.

Нью-Мексико, март 1892

Четыре лошади были стреножены рядом с огромным валуном, единственным укрытием от солнца в этой пустынной местности. Этот валун, похожий на обломок скалы, давал укрытие в тени также и четверым мужчинам в потрепанных костюмах. Они, как могли, расположились на камнях размером поменьше, которые россыпью лежали вокруг своего гигантского собрата. Со стороны могло показаться, что это уставшие путники, отравившиеся в дорогу ранним утром, нашли место, где они могли отдохнуть от дневного зноя и утомительного пути в этих забытых богом землях. Однако, их лица не были расслаблены, как обычно бывает, когда уставший путник наконец получил долгожданную возможность отдохнуть, а наоборот напряжены. Это напряжение явно проскальзывало в беседе, которой были заняты сидящие на камнях мужчины.

– В жизни всё бывает, но я бы, например, не хотел сдохнуть из-за какой-то краденной лошади, – заявил мужчина плотного телосложения с густыми усами на круглом лице.

Заткнись, Билл, – мгновенно огрызнулся молодой светловолосый парень, – не забывай, что речь идёт о моем брате!

Боб, я же не в обиду тебе или Фрэнку, видит бог, я со всем уважением. Но я бы так не хотел, – покачал головой Билл и удобнее переставил ноги в клетчатых штанах, между которыми, прикладом в землю, стояло его ружьё.

А как бы ты хотел Билл? – вступил в разговор ещё один мужчина, тоже носивший усы, но не такие густые, как были у Билла.

Если уж погибать в перестрелке то, чтобы это было громко и славно, чтобы потом люди говорили, помните, как погиб Билл Пауэлл, а сколько врагов он пристрелил до этого, какой куш он сорвал.

Билл, – лениво проговорил четвертый мужчина, – не всё ли тебе равно, что о тебе говорят, если ты уже сдохнешь к этому времени.

Конечно, не всё равно, – возмутился Билл, поворачиваясь к новому собеседнику – черт возьми, это же приятно, когда спустя годы, в каком-нибудь кабаке кто-то скажет: «Поднимем бокалы за славного Билла Пауэлла, он был настоящий мужик». А я буду смотреть на всё это с неба и моей душе станет там теплее.

– С какого неба, Билл, – сказал второй усач, – если существует рай и ад, то всем нам место в аду. Да и глаза твои сгниют к этом времени, так что и смотреть нечем будет.

– Постой, Грат, – возразил молодой человек, которого называли Боб, – а вот я согласен с Биллом. Что плохого в славе? Все тебя знают, мужчины сторонятся, девушки вешаются на шею.

Так это всё ради девушек, – усмехнулся четвертый.

– Дурак, ты Чарли, – ответил Боб, – чего с нами увязался, раз всё тебе это не нужно?

Мне нужны доллары, а не слава, – спокойно сказал Чарли Бобу. Больше долларов и меньше славы. И чтобы за мной не гонялись в каждом штате, чтобы вздёрнуть без лишних проволочек.

– Хочешь дожить до старости? – спросил Грат.

– Почему бы и нет. Я не тороплюсь встретиться с верёвкой или пулей, – сказал Чарли. Зачем мне доллары, если не будет времени их потратить. Деньги ценны не сами по себе, а тем что на них можно купить.

– А я так не хочу, – заявил Боб, – добыть несколько долларов, а потом прятаться в подворотнях и трястись от страха при каждом шорохе. Если мы уж взялись за это дело, то я хочу быть не хуже, чем Джесси Джеймс.

– Эк ты хватил, – выдохнул Грат.

– А что, братишка, – повернулся к нему Боб, – разве мы не сможем ограбить банк или два за день, как Джесси? Чем мы хуже?

– Тихо, – вдруг сказал Чарли, вставая и прислушиваясь.

– Что? – тоже вставая, спросил Боб.

– Поезд.

Откуда-то издали послышался характерный, нарастающий звук. Все мужчины встали и подняли свои ружья. Грат подошел к сумке, закрепленной у седла одной из лошадей и достал четыре фальшивых бороды.

– Господи! Грат! Всё равно они узнают, что это мы, – откровенно сказал ему Боб.

– Узнают или не узнают, это ещё неизвестно, давайте цепляйте.

Все мужчины прицепили накладные бороды и одели шляпы. Через минуту четверо