Охота пуще неволи - Анатолий Иванович Дементьев

Саша Козырьков ждал меня у ворот дома. Мы поздравили друг друга с открытием сезона и, полные радужных надежд, пошли к озеру. Когда показалось Мыльное, на востоке посветлело. Разыскали лодку, уложили в нее рюкзаки, чучела и оттолкнулись от берега. Ходкая долбленка быстро шла к жженым тростникам.

Сбоку неожиданно налетела пара кряковых. Селезень, как говорят охотники, висел на хвосте у утки. Я быстро вскинул ружье и выстрелил. Сложив крылья, селезень упал в воду.

— Начало удачное, — сказал Саша, доставая птицу.

С удвоенной энергией я принялся грести. До места предполагаемой охоты было уже недалеко. Внезапно над озером гулко прокатился выстрел, за ним — второй. Козырьков с беспокойством посмотрел на меня.

— С…с…стреляют… И вроде на нашем месте…

Я ничего не ответил, только еще сильнее налег на весла. Вот и жженые тростники. Пора выставлять чучела. Через несколько минут стайка деревянных гоголей и красноголовиков покачивалась на воде, а мы замаскировались в тростниках.

И снова в стороне прогремел выстрел. Над нашими головами, свистя крыльями, пролетел табунок гоголей. Птицы сделали круг над чучелами, но не спустились. Саша с тоской посмотрел на меня. Где-то совсем близко опять выстрелили. Снова промелькнули утки и скрылись. Мы просидели часа три, но птицы не было, и к нашим чучелам никто не подсаживался. Зато кто-то другой выстрелил еще несколько раз. Стало ясно, что нас опередили.

Впереди зашумел тростник, булькнула вода, и на плесо выплыла лодка, а в ней — знакомая фигура.

— Дядя Аким! — пораженный воскликнул я. — Вы… здесь!?

— Я, хлопцы, я самый. А что вы тут делаете?

— Мы… мы охотимся, — ответил Саша, — но вот как вы сюда попали?

Старик ухмыльнулся.

— Очень просто. Не пойдут, думаю, ребята, так я постреляю пока. Чего птице пропадать? За зорьку взял пяток.

Он поднял руку, показывая связку уток, и, словно не замечая наших унылых взглядов, добавил:

— А вы, ребята, вечером-то приходите, как условились.

Аким приналег на шест, и его лодка скрылась в тростниках. Мы тоже собрали чучела и повернули к берегу.

…Вечером в полном снаряжении я и Козырьков подходили к дому Акима. Он сидел на крыльце, покуривая козью ножку.

— Зря пришли, хлопцы, — улыбаясь, заговорил старик. — Лошади нет, ехать не на чем. Ногу она зашибла.

— Эх, дядя Аким, — укоризненно сказал Саша, — креста на вас нет.

— И впрямь нет, — подтвердил старик. — Зачем он нужен? Теперь кресты-то никто не носит, не то время. А вы не сердитесь, еще поохотитесь. Молодые, все у вас впереди.

Мы зло посмотрели на хитрого старика и зашагали обратно.

— Обманул старый, — с сердцем сказал Саша, — а все ты. Разболтал ему про гоголей. Он и смекнул, как опередить нас. Не зря говорят, что Аким — плохой человек.

— Это ты первый сказал, — оправдывался я, — молчи уж.

— Оба хороши! — буркнул мой приятель и повернул к своему дому.

СМЕКАЛКА

В лесу, неподалеку от села Федоровки, появилась рысь. Сельские охотники заволновались. Еще бы! Такой зверь — редкий гость, и добыть его лестно каждому. Легко сказать добыть. А вот как? Рысь — хитрый и опасный хищник. Охота на нее требует и выносливости, и смекалки, и ловкости, и твердой руки, и верного глаза.

Вечером в избе сторожа Михея Кузьмича собрались все охотники села. Пришли трактористы братья Степан и Николай Самохваловы, счетовод колхоза «Всходы» Иван Андреевич Огурцов, ветфельдшер Василий Кононов и библиотекарь Андрейка Бездомов. Андрейке недавно исполнилось 18 лет, и никто его за настоящего охотника не считал.

Электрическая лампочка под металлическим абажуром, висевшая у самого потолка, едва виднелась, окутанная густым табачным дымом.

У стола сидел колхозный конюх Семипалатов. Это он, разыскивая молодого жеребца «Василька», наткнулся в лесу на рысьи следы.

— Дошел я до Глухой балки, — в который раз принимался рассказывать Семипалатов, — а «Василька» все нет. Вечереть стало. Ну, думаю, торопиться надо. Неровен час, ночью-то волки вперед меня жеребца сыщут.

— Да ты насчет рыси говори, — нетерпеливо перебил Степан Самохвалов. — «Василек» твой сам на конный двор пришел, знаем.

— А я о ком? — удивился Семипалатов. — Я о рыси и рассказываю, а ты не перебивай. Так вот, значит, иду я краешком балки, насвистываю, чтобы веселее было, а сам все под ноги смотрю: как бы следы «Василька» не потерять. Глянул так-то раз и себе не поверил. На снегу какие-то чудны́е следы: круглые, вроде кошачьих, только поболее. Откуда, думаю, взяться таким?..

— И думать нечего было, — снова перебил Степан. — Ясно, что рысь проходила.

— Вот и я так решил, — ничуть не обижаясь, продолжал конюх. — И такое любопытство меня разобрало, братцы, даже про «Василька» забыл. Пошел по следам. Только лужайку пересек, смотрю — лежит за кустами задранный козел, дикий, значит, а вокруг — снег в крови и следов этих уйма. Понял я, что рысь козла задрала и теперь где-нибудь неподалеку хоронится. Жутко, братцы, стало. Оглядываюсь — как будто никого, а чудится, что за деревьями кто-то похаживает. В руках у меня палка — с таким орудием немного сделаешь. Повернул я назад, и давай бог ноги…

Охотники зашумели. Посыпались вопросы. Семипалатов едва успевал отвечать на них. Все сходились на одном: любым способом рысь надо уничтожить. Недаром этот хищник объявлен «вне закона» и охота на него разрешена круглый год. Слишком большой вред он приносит охотничьему хозяйству.

— Доверьте это дело мне, — попросил Андрейка Бездомов. — Справлюсь.

— Востер больно, — сурово оборвал его дед Михей. — Это тебе не зайца тропить[1].

— Я так полагаю, — вмешался в спор счетовод Огурцов. — Поручить Степану и Николаю, пусть постараются для общества.

— Нельзя, — снова запротестовал Михей Кузьмич. — У них сейчас ремонт машин, каждый день дорог.

— Дедушка Михей, — ласково упрашивал Андрейка, — а у меня время есть, доверили бы, право…

— А почему бы, в самом деле, не послать парня? — неожиданно вступился за Бездомова молчавший до того ветфельдшер Кононов. — Ружье у него хорошее, новое. Стреляет парень подходяще. Пусть попробует.

Михей Кузьмич непонимающе посмотрел на Василия: шутит или всерьез?

— Да ведь молод еще, — нерешительно возразил он. — Опять же опыта нет…

— А что опыт, — уже смелее заговорил Андрейка, чувствуя за собой поддержку Кононова. — Тут смелость нужна, ловкость, смекалка.

— Вот и я то же говорю, — улыбнулся ветфельдшер.

— Чего? — не понял Андрейка.

— Да смекалка, говорю, нужна.

— Правильно, товарищ Кононов, — дед Михей покрутил свои седые усы. — Смекалка в каждом деле требуется.