Не будите спящего спинорога - Тим Дорси

«Лесэйбр» проехал мимо, Глэдис помахала, не закрывая рта.

– Соседний дом видите? Восемьсот девяносто седьмой!

Дэйвенпорты послушно повернулись. Коротко стриженная блондинка усаживала в автомобиль троих маленьких мальчиков в теннисной форме от кутюр.

– Барбара Колби, наша беспокойная мамаша. Гоняет своих отпрысков чуть ли не с ружьем. Тяжелое детство: отец сошел с ума и заставлял дочку учить наизусть Библию. Пока за ее воспитание взялись менее горячие головы, бедняжка уже добралась до Второзакония.

От Глэдис не укрылось выражение лиц Джима и Марты.

– Да что вы, мы все друг о друге знаем! – воскликнула она. – Брэдфорды каждое лето заклеивают окна газетами и делают незаконный капремонт. Мистер Донноли каждую осень сметает листья во двор к Пибоди, а Фергюсоны на Рождество вешают столько гирлянд, что у всех вырубается электричество. У мистера Шмидта газон не больше почтовой марки, зато он всегда покупает последнюю модель косилки и ездит на ней в пьяном виде. Хаббарды громко – ну, очень громко – ругаются, так мы узнали все подробности об их фаллопротезе. Резерфорды не могут поставить машину в гараж, потому что забили его гидроциклами, мопедами, одноколесными велосипедами и прочей ерундой, которой пользуются раз в жизни. Бакстеры бьют себя пятками в грудь, что применяют в саду водосберегающие технологии, но мы-то знаем, что им на экономию наплевать. Зато не наплевать Куперам. Их цементные русалки и прочие радости всем глаза намозолили! Еще у нас есть мистер Оппенгеймер. Я его, правда, ни разу не видела. Говорят, живет прямо в гараже, где двенадцать лет строит самолет из набора «сделай сам»…

Глэдис указала на дом напротив под номером 887. По идеально ровному газону на коленях ползал человек с маникюрными ножницами.

– Пит Терьер. Его второе имя, не поверите, Буль. Это ж какими надо быть гадами, чтобы подложить такую свинью собственному сыну? И-эх, всяко бывает! Кстати, газон – его пунктик.

Некоторое время соседи молча наблюдали за Питом.

– А газон у него действительно красивый, – заметила Марта. – У остальных какие-то… бурые.

Глэдис замахала руками:

– Сейчас же засуха! В городе полив строго ограничен. А Пит каждое утро в четыре часа выходит в камуфляже на улицу и поливает газон. Я серьезно!

Она замолчала и отхлебнула вина.

Солнце скрылось за пальмами, окрасив улицу Спинорога в идиллические розовые и янтарные тона. По улице засновали, поглядывая на кардиочасы, велосипедисты и прочие любители здорового образа жизни.

– Благодать! – воскликнул Джим.

– Как в пятидесятых, – вздохнула Марта.

– Или в старом кино, – резюмировала Глэдис. – Между прочим, вы переехали в самый лучший район Тампы. ЮБК.

– «Юбка»?

– Ю-Бэ-Ка. К югу от бульвара Кеннеди. Мы так все говорим. Бульвар Кеннеди – наша тридцать восьмая параллель. Демилитаризованная зона.

– А по ту сторону бульвара…

– Северная Корея.

Раздался лай. Из двора Пита Терьера выскочил толстый питбуль и бросился вдогонку за очередным спортсменом-любителем. Правда, быстро выдохся и тяжкой поступью поплелся обратно. Бегун издали погрозил Питу кулаком, но Пит был слишком поглощен маникюром газона и ничего не заметил.

– Его собака? – спросила Марта. Глэдис кивнула.

– Зовут Распутин.

Завидев молодого человека на роликовых коньках, питбуль снова воспрял духом. Семейная пара с близнецами в коляске заложила крутой вираж.

– А у вас разве не запрещено выпускать собаку без поводка? – спросил Джим.

– Конечно, запрещено. На бумаге. Мы пробовали вызывать полицию, но, пока те соберутся, Пит успевает загнать собаку в дом. А полицейские говорят: раз собака никого не укусила, ничего сделать нельзя.

Марта заметила, что Пит переходит улицу.

– Ш-ш-ш! Идет сюда!

– Наверно, знакомиться, – предположил Джим. Пит подошел к веранде.

– Ты свободен?

– Кто, я? – спросил Джим. Терьер кивнул.

– Я сейчас, – сказал Джим Марте и Глэдис, вышел с веранды и протянул правую руку: – Рад познакомиться! Я Джим Дэйвенпорт. Это моя жена Марта.

Марта улыбнулась и помахала в знак приветствия.

– Ага, – только и произнес Терьер. Потом кивнул на машину, стоявшую на улице. – Слушай, твоя тачка?

Джим убрал руку, не дождавшись рукопожатия.

– «Аэростар»? Да, наша.

– Почему не ставишь ее у своего дома?

Джим посмотрел на подъезд к дому, где еще стоял грузовой фургон.

– Там сейчас занято.

– Вижу, – сказал Пит, не сводя глаз с Джима. Джим поежился, но огляделся: улица широкая, и почти все ставят машины прямо на дорогу.

– У вас вечеринка, да? Мало места для парковки?

– Нет.

– Есть особое правило?

– Нет.

Джим немного помолчал, потом начал снова:

– Прошу, не поймите меня превратно… Могу я спросить: зачем вам нужно, чтобы я переставил машину?

– Мне не нравится, что она здесь стоит.

– А! – Джим бросил взгляд на «ауди» Терьера. – Ваша машина на улице.

– Потому что мне так удобно.

– Понятно.

Неловкое молчание затянулось.

– Значит, вы против, чтобы я ставил машину на улице? – уточнил Джим.

– Да.

– Совсем против?

– Да.

– За исключением случаев, когда к нам приезжают гости. Тогда вы не против?

– Против.

– А в чрезвычайных обстоятельствах? Пит хлопнул Джима по спине.

– Просто не ставь, друг, и все!

– Ладно, – сказал Джим.

Пит пошел было прочь, но обернулся и добавил:

– Чес-слово, напрягает!

– Рад был познакомиться! – крикнул вслед Джим.

– Ага. – Пит посмотрел по сторонам и перешел дорогу. Джим поднялся на веранду и сел на качели.

– Чего он хотел? – полюбопытствовала Марта.

– Чтобы мы не ставили машину на улице.

– Вообще?

– Вообще.

Распутин наконец обратил на себя внимание хозяина – тем, что начал медленно приседать. Хозяин душераздирающе закричал:

– Куда, песик, куда! – и кинулся к собаке, размахивая руками. Распутин замер, был схвачен за ошейник и заброшен во двор соседского дома под номером 877.

– А жильцы? – воскликнула Марта. – Пит не боится, что его увидят?

– Там живет Старый Ортега, – ответила Глэдис. – Он промолчит, даже если что-то не понравится. Один живет, из дома выходит только газету забрать. Самый приятный сосед, я вам доложу.