Странствие, книга I - Григорий Исаев

— Этот, — указали из толпы на Натана, — похоже слишком переживает за Эзилат.

— Кто ты такой? — спросил Натана появившийся из толпы старейшина. — Я тебя не знаю.

— Они со мной, — ответил Фин. — Я везу их до перекрестка на Антарсию.

— Но кто они?

— Гости моего отца.

— Я — Натан, портной.

— И откуда же ты, Натан? — спросил Парис. — Неужели из Эзилата.

— Я знаю его! — зашипел кто-то толпы. — Это Алфаят! Портной Примота. На вилы его!

Толпа без паузы кинулась на Натана с воплями, но Парис крикнул:

— Стойте! Дайте ему сказать.

Спустя паузу Натан сказал:

— Именно. Я — Алфаят. И да, я действительно служил Примоту, но это не делает меня человеком, который желает вам зла. И я не стремлюсь отобрать у вас хоть что-то.

«Зато мы желаем тебе зла», — крикнул кто-то из толпы.

— Все с тобой ясно, — сказал мужик, который все это время спорил с Натаном. Он брезгливо плюнул под ноги портному и отошел в сторону.

Фин смотрел на Натана, нахмурив брови. По дороге в Ребелу он и понятия не имел, кого везет в своей повозке. Толпа сначала молча стояла, будто соображала, что делать в данном случае, потом стала роптать, и вскоре в помещении опять раздавались крики. Народ вновь попытался ринуться на Натана, но Парис вновь вступился:

— Тишина! — пронзительно скомандовал он. Когда толпа утихла, спокойным голосом, будто ни в чем небывало, произнес: — Вот это гости, да… Ну а кто твой спутник, Натан Алфаят?

— Я — Лотар, господин, — робко представился юноша. — Я прибыл в Эзилат на торговом корабле «Рих». Меня забыли в городе до пожара.

— Что? — засмеялся Парис. Толпа поддержала его разливным хохотом. — Забыли? Видимо, ты был не лучшим моряком, раз тебя «забыли».

Лотара сильно задели слова Париса. Ему стало обидно за себя, и он боялся, что в этих словах была доля правды. Он желал защитить свою честь, потому тут же воскликнул:

— Я был хорошим моряком! Просто возникли такие обстоятельства. Я делал…

— Ладно-ладно, мальчишка. С кем не бывает — забыли и забыли. — смешки в толпе стали еще громче. После Парис вновь переключился на Натана. Он хмуро посмотрел на него и сказал: — Ну а с тобой что нам делать? Ты все-таки враг нашего народа.

— Я не имею ничего против вашего народа.

— Да как скажешь. Но ты теперь слишком много знаешь. Я бы не хотел, чтобы ты стал распространяться кому-то о нашем сегодняшнем собрании. К тому же… ты служил Примоту.

— Хочешь или нет, но кто-нибудь точно узнает об этом собрании. Ты устроил его в постоялом дворе, и созвал сюда целую толпу простых крестьян.

— Мы не просто крестьяне! — свирепо влез в разговор кто-то. — Мы валлийцы! Мы — люди гор. Понял, ты, южанин? Мы сами по себе! Мы не станем болтать где попало о наших делах, особенно с чужеземцами, типа тебя.

— Ты уже говоришь. Да только это ничего не меняет. Найдутся те, кто проболтаются. И потом, в чем смысл вашей секретности, если ты призываешь людей к войне?

— Не твое дело, старик. Но с вами двумя нам точно придется что-то делать.

Не успел Парис сказать последнее слово, как несколько человек тут же схватили Натана и Лотара под руки.

Внезапно расшумелись люди — некоторые из них хотели расправы. Одних в толпе зацепила манера Натана разговаривать слишком дерзко, других — то, что он пришел из Эзилата, но самой основной причиной озлобленности явилась служба Натана ненавистному Примоту. Парис и Фин встали между неожиданно озверевшей толпой и пленниками. Разговор среди пьяных шел не в пользу Натана и Лотара. Мужики кричали друг на друга. Некоторые из местных, обходя Фина и Париса, пытались вытащить старика, хватая его за одежду, из-под защиты, но Фин всегда появлялся вовремя и отбивал своих подопечных.

Обстановка накалялась очень быстро и никому не было дела до того, что перед ними были лишь старик и юноша. Страх сковывал обоих, ведь они понимали, что их, кроме Фина и Париса, защитить некому. Все происходило так быстро, что в мыслях у них помутилось, будто размылось быстрым потоком воды.

В конце концов на помощь Парису пришли верные ему люди и утихомирили разъяренных крестьян. Парис, пользуясь паузой, шепнул своим:

— Ну-ка, заприте их пока в погребе — пусть подумают о жизни, да побудут в безопасности.

— Вот опять, — с усмешкой сказал Натан, — последнее время все хотят меня посадить…

— Все не все, а посидеть придется, пока я не решу, как с вами быть дальше. Радуйся, что мы тебя сейчас же не повесим. Ведите их прочь.

Его и Лотара повели через весь зал к лестнице, ведущей в погреб. Он мельком успел заметить среди крестьян одного очень странного типа, который вовсе не походил на остальных — видимо, этот был из охотников. Он стоял, опершись на деревянную колонну, слегка сутулясь. Он на голову был выше остальных, почти как Фин ростом — крупный парень. Лицо его ото лба слева до подбородка рассекал страшный шрам. Черные глаза мрачно сверкали под лохматыми бровями. Он пристальным взглядом проводил Натана и Лотара до самой лестницы.

Не успели их довести до двери, ведущей в кладовую, как вдруг послышался скрип входных дверей. Люди в помещении обернулись и, к всеобщему удивлению, обнаружили на пороге легионеров Эзилата — это был Тит и его люди.

Внезапно разрядка пришла сама собой. Тит, Варий, Комес, Хадегис и еще несколько солдат стояли в дверном проеме и смотрели на эту возбужденную толпу, набившуюся в зал; а те смотрели на них. Утренний свет обволакивал силуэты солдат, заставляя сверкать металлические части доспехов. Гордый и грозный их вид внушал