Идите к черту: снова - Александр Пантелеймонов

— Ничего она мне не обещала. Ничего! Понял⁈ Ты… — он запнулся, обдумывая свои обвинения.

— Обиделся, что тебя бросили? — ответа не последовало. — Посмотри вниз! Лишь эти стены не дают людям поубивать друг друга. И сейчас те, кто за ними прячется, собираются уйти из ваших земель и никогда больше не возвращаться. Готов лишить их последней надежды и устроить кровавое месиво?

— Кто в это поверит? — шум ветра приглушал сказанное, но даже так неуверенность читалась в его интонации, будто сам не отвечал за слова. В некотором смысле я был рад появлению своего первого подопытного. Физических страданий от произошедших с ним изменений заметно не было. Что обнадеживало и позволяло исключить лишние переживания о состоянии Алии.

— Ну, по крайней мере, ты все еще жив… — нужды в изучении его трансформации на фоне целой библиотеки о подобных исследованиях, вставленных мне в голову, не возникало. Но образец для моих недоученных исследователей помог бы развеять и их сомнения. Правда, обстоятельства опять портили предоставленные возможности.

При заходе на посадку нас встречали разномастные наемники, к ногам которых меня столкнул Вергел. Я мысленно попросил у корпал прощения, не желая тратить на вооруженных придурков времени. Корни вцепились в крылья пернатым, переломав беднягам кости. Поднявшийся галдеш и рев оглушили неприятеля и позволили мне спокойно уйти. Старик в очередной раз остался ни с чем, покрывая матами мою дорогу. Теперь ему точно будет за что ненавидеть своего спасителя.

После короткого променада я направился в приемную форта, из которой доносились крики с угрозами. Олаф был застигнут в порыве разгоревшегося допроса, дошедшего до рукоприкладства. Мелкий бородач, прижатый за грудки к кладке камней, беспомощно болтал ножками. Денек сегодня выдавался особенно ярым, и не я один устал от неопределенностей. Почувствовав мое присутствие, взъерошенный граф отпустил отступника. Без посторонних он явно дал себе волю.

— Занят? Нам пора отправляться, — я торопил события, стремясь побыстрее убраться с этого проклятого клочка земли, грозящего новыми происшествиями. И смотреть, как ответственные за своих подчиненных лица медленно сходят от этого с ума, тоже не хотелось. Уверенность в благополучии этой затеи уменьшалась с каждым событием. Поэтому готовность сорваться с места была как у стрелы с натянутой тетивой.

— Разве? Мне еще не доложили об окончании погрузки, — с долей нервозности и отдышкой выпалил он, выравнивая на себе куртку, расшитую под знатный камзол. Крил с разбитой физиономией, тем временем, глубоко дыша и кряхтя, пытался усесться в углу.

— Чем быстрее вы отправитесь, тем безопаснее будет ваша дорога. Все необходимое добудете себе сами по пути, маршрут покажут геологи. Так что…

— Мы? Без тебя? — его настороженное и озабоченное выражение смело остатки недавнего гнева.

— Алия требует моего особого внимания, а другим будет опасно здесь задерживаться. Просто следуй указаниям Джиты, — отсутствие жалоб на такую кандидатуру проводника еще ничего не значило. Но куда им деваться? Другие варианты приводили к неминуемой гибели всех этих людей. И граф как минимум понимал, что без моего участия шансов выстоять против армии и стражей у них нет. — Не знаю, что выдумает Лориан… Берегите себя.

Мелара не пришлось искать. Пользуясь наушником для связи, он получил указания и разослал стрелкам приказы покинуть посты. Следующий, на кого можно положиться, был Утур. Его я встретил сразу у входа в подземелье деревенских, где отдыхала красная. После коротких разъяснений все, кто прятался в подвале, включая инквизиторшу, двинулись на поверхность. Тут же в полном составе появились французы.

— Сожалею о положении вашей подруги, но мы не знаем, с чем имеем дело, — в интонации чувствовалась личная заинтересованность шатенки в благополучии беременной. И все же, переступив сожаление и сочувствие, она потребовала: — Отпустите нас! — недовольство из-за прикованных пассажирских дронов было оправдано. Но других идей гарантировать их лояльность не забредало. Они наверняка догадывались, зачем это понадобилось.

— Мне придется остаться. Поэтому прошу, доставьте всех в убежище. Им больше не на кого рассчитывать, — тащить в индустриальное будущее полтысячи одичалых — затея не из легких. И это подтверждало гулкое столпотворение и возня у опустевшей погрузочной рампы.

— Соратники! Выслушайте меня! — у края разрастающейся пробки раздался вопрошающий голос Олафа, привлекая общее внимание. — Я знаю, что большинство из вас только недавно присоединились к нам. Но прислушайтесь к тем, кто много раз шел за мной, готовясь отдать последнее, включая собственные жизни, — такие слова совсем не внушали моего доверия.

— Мы теряли все, близких и веру, находясь здесь, — разочарованно продолжил он. — А мне, едва удалось спастись из плена тех, кого считали врагами, слушая сладкие обещания… И теперь? Сами оказались на их месте! — вспыхнув гневом и интонационным громом, фраза подкрепилась молчанием. — И погибли бы также! Если бы не создание, которое все проклинали и боялись! Вопреки нашему недоверию, он в одиночку спасал нас все это время! — публика по его персту обратилась ко мне.

— Само небо послало нам возможность покинуть это место и выбирать, как жить дальше! И мы опять плюнем и продолжим умирать из-за лицемерной жрицы и ее советников? Те, кто готов был сложить свои головы вместе со мной, неужели откажетесь отправиться туда, где этого никто не требует? Туда, где вас ждет спокойная жизнь! Или хотите лечь прямо тут и закончить свое существование? — разрозненные крики «нет» начали раздаваться из толпы.

— Вы построили это своими руками! — взгляды переметнулись на свисающую над массами громадину. — Это наш шанс, и никто, кроме нас самих, его не отнимет! Спросите у ее святейшества! — мраморное лицо Лориан треснуло от растерянности и неожиданного внимания. Ее отрицание причастности и проклятия после такой речи застревали в горле, вызывая заглатывание воздуха. Сгорая от стыда своей робости, она отвернулась и смело направилась к покатому подъему.

Вспоминая начало битвы с сурийцами, мне удалось расслышать лишь воодушевленный хор солидарности в ответ на приглушенный бубнеж графа. Присутствуя же на этом представлении, я убедился, что этот