Красный Корсар - Джеймс Фенимор Купер

– Отец Нептун над вашей кормой!

– Чего желает бог морей?

– Он узнал, что некоторые иностранцы прибыли в его владения, и требует позволения явиться на борт, чтобы посмотреть их судовой журнал и узнать, кто эти люди.

– Добро пожаловать! – ответил Уайлдер. – Примите гостя со стороны носа, не лезть же ему через окно каюты.

Разговор закончился, Уайлдер круто повернулся и отошел, как будто ему была противна роль, которую он играл в этой комедии.

Скоро на палубе появился моряк атлетического телосложения. Длинные пряди льна, с которых стекала морская вода, заменяли ему седые волосы; дикие травы, покрывавшие поверхность воды на расстоянии лье от судна, служили ему как бы плащом. В его руках был сделанный из пики трезубец. Его окружала толпа нимф, одетых в такие же причудливые костюмы, как и он. Уайлдер, видя, что мысли командира где-то далеко, вынужден был вступить с ним в разговор.

– Давно ли это прекрасное судно с командой моих сыновей оставило землю?

– Около восьми дней назад.

– Мало, чтобы новичкам хлебнуть качки.

При этих словах генерал, презрительно отвернувшийся, быстро выпустил из рук бизань-ванты.

– Я не буду спрашивать вас о порте, из которого вы вышли; я узнал на ваших якорях ньюпортский песок. У меня мало времени, чтобы рассматривать бумаги всех людей экипажа.

– Всех людей вы видите перед собой. Вы-то сумеете отличить настоящих моряков.

– Тогда начнем с этого джентльмена, – шутник указал на застывшего неподвижно генерала. – Уж очень у него сухопутный вид. Много ли часов он плавает?

– За ним немало путешествий, да и он уже уплатил вашему величеству обычную дань.

– Не знаю, не знаю. Однако, если он и давно на флоте, я знал таких, что за короткий срок успевали научиться большему. Ну, хорошо, хорошо. А кто эти дамы?

– Они обе уже бывали на море и, следовательно, могут избежать экзамена, – с некоторой поспешностью сказал Уайлдер.

– Младшая достаточно прекрасна, чтобы родиться в моих владениях, – любезно ответил владыка морей, – но никто не смеет отказываться отвечать на вопрос, заданный самим Нептуном. Итак, если ваша честь не против, я бы попросил эту молодую леди лично ответить мне. И, не обращая ни малейшего внимания на гневный взгляд Уайлдера, исполнитель роли божества морских пучин обратился непосредственно к Гертруде:

– Если, как говорят, прекрасная дама, вы уже видели море, то не назовете ли тот корабль и подробности первого путешествия?

Наша героиня изменилась в лице, но сейчас же овладела собой и ответила вполне спокойно:

– Может быть, это докажет вам, что я не новичок на море. Боюсь, мои подробности отвлекут вас.

И белая ручка опустила гинею в широкую ладонь Нептуна.

– Извините, не могу понять, как я мог не узнать вас. Это из-за многочисленности и важности моих занятий! – ответил дерзкий флибустьер, кланяясь с грубой деликатностью и опуская в карман подачку. – Я вспомнил, что велел моему живописцу запечатлеть ваше чудное личико, чтобы показать дома своей супруге. Вышел неплохой портрет на раковине индийской устрицы. Я велю прислать копию вашему будущему супругу.

С этими словами он повернулся к гувернантке, чтобы продолжить допрос:

– А вы, сударыня, в первый раз в моих владениях?

– Не в первый, даже не в двадцатый, я очень часто видела ваше величество.

– Старое знакомство! А под какой широтой мы в первый раз встретились?

– Кажется, под экватором, лет тридцать тому назад. Я была тогда на борту королевского корабля замечательной величины, это был трехпалубный фрегат.

– Правильно! Я часто бываю там, смотрю на индийских и бразильских купцов, плывущих домой. Не могу похвастать, что я запомнил ваше лицо, – слишком много в том году там было судов.

– Боюсь, что за тридцать лет оно несколько изменилось, – его собеседница грустно улыбнулась, но с таким достоинством, что никак нельзя было подумать о ее тщеславии, будто она горюет о минувшей красоте.

И бог получил еще одну тайком протянутую ему гинею. Но, казалось, удача удвоила его жадность, и он решил вместо благодарности попытаться увеличить сумму взятки.

– У меня большая семья, серьезные государственные заботы – все это вынуждает помнить о своих интересах. А был ли флаг на этом судне?

– Да. Он был на носу, как на судне вице-адмирала.

– Неплохо, неплохо. Но я подзабыл этот фрегат. Не можете ли вы указать мне какую-нибудь особенность, одну из тех, которые запоминаются?

Гувернантка утратила свою напускную веселость, на лице ее отразилось тяжелое раздумье, взор устремился в пространство, когда она заговорила, как будто силилась собрать воедино свои смутные воспоминания.

– Мне кажется, я еще вижу перед собой хитрое и лукавое лицо маленького шалуна, которому было всего восемь лет, сумевшего разрушить все хитрости мнимого Нептуна и сделать его посмешищем всего экипажа.

– Ему было всего восемь лет? – раздался рядом с ней сильный голос.

– Да, он был юный по годам, но намного более развит для своего возраста, – ответила миссис Уиллис, вздрогнув, как бы внезапно пробудившись, обернулась, чтобы взглянуть на Корсара.

– Хорошо, хорошо, – прервал Нептун, который больше не желал продолжать разговор, в котором счел нужным принять участие старший командир. – Довольно, я посмотрю свой журнал: если вы говорите правду, счастливого плавания; если нет, пошлю вам противный ветер.

С этими словами бог быстро отошел от офицеров и направился к солдатам, которые столпились в кучку, чувствуя необходимость во взаимной поддержке. Генерал, побоявшись потерять ненадежную власть, приказал своим солдатам вытолкнуть вперед двух новичков, чтобы устроить над ними жестокую потеху. Но солдаты, уставшие от насмешек, решили сопротивляться и защитить своих товарищей. Начался долгий и шумный спор, и каждая сторона доказывала свою правоту. От слов решили перейти к драке. И в этот миг, когда мир на корабле висел на волоске, генерал дал выход своему возмущению, вспыхнувшему в нем при виде такого грубого нарушения дисциплины. Он счел нужным выступить на защиту дисциплины.

– Я протестую против этих позорных, недостойных солдата действий, – обратился он к командиру судна, который так задумался, что не замечал ничего вокруг. – Я считаю, что своим людям я внушил понятие о воинском долге. Для солдата нет большего позора, чем подвергнуться такому насилию. И если кто-нибудь тронет хоть пальцем одного из моих людей, он тотчас получит хорошую трепку, которая научит его уважать мой отряд.

Слова генерала услышали все его подчиненные и тут же приняли к сведению. Сильный удар, нанесенный сержантом богу, разбил его лицо, сразу обнаружив его земное происхождение.

Считая себя обязанным защищать свою честь, сильный моряк ответил с удвоенной силой. Такой обмен любезностями стал сигналом к открытию общих военный действий. Шум схватки привлек внимание Фида, который мгновенно спустился вниз, оставив своего собеседника. Его примеру последовали все мачтовые матросы, и через минуту не осталось сомнения, что солдаты будут уничтожены подавляющим большинством. Матросы схватились за пики.