Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

Генерал взглянул на документ. Сантэн знала, как быстро он способен прочесть даже сложный юридический текст; поэтому, когда генерал почти сразу вернул ей листок, она не расстроилась. Он прочел все, в том числе заключение директора в последней строке: «Шаса Кортни – гордость школы».

Генерал Сматс улыбнулся Сантэн.

– Вы должны очень им гордиться.

– Он вся моя жизнь.

– Знаю, – ответил он, – и это не всегда разумно. Ребенок скоро станет мужчиной и, когда уйдет, заберет с собой вашу жизнь. Однако чем я могу вам помочь, дорогая?

– Он умен и красив и умеет ладить с людьми, даже с теми, кто гораздо старше его, – ответила она. – Для начала я бы хотела, чтобы он получил место в парламенте.

Генерал снял панаму и ладонью пригладил блестящие седые волосы.

– Полагаю, ему сначала надо закончить школу, а уж потом становиться членом парламента, верно, голубушка? – усмехнулся он.

– Верно. И именно об этом я хочу с вами посоветоваться, оу баас. Следует ли Шасе отправиться на родину и поступить в Оксфорд или Кембридж, или позже, когда он будет избираться, это поставят ему в вину? Может, ему лучше учиться в одном из местных университетов, например в Стелленбосе или Кейптаунском университете?

– Я подумаю, Сантэн, и дам совет, когда пора будет принимать окончательное решение, а пока что возьму на себя смелость предупредить: в будущем ваш образ мыслей может помешать осуществлению ваших планов относительно этого молодого человека.

– Пожалуйста, оу баас, – взмолилась она. – Ваше слово дороже…

Ей не пришлось подыскивать сравнение, потому что генерал негромко продолжил:

– Слова «на родину» – роковые слова. Шаса должен решить, где его подлинная родина. И если она за морем, пусть не рассчитывает на мою поддержку.

– Как глупо с моей стороны! – Он видел, что Сантэн действительно рассердилась на себя. Ее щеки потемнели, она сжала губы. «Сотпиль». Сантэн вспомнила эту насмешку. «Одна нога в Лондоне, другая в Кейптауне». Теперь это не казалось ей забавным. – Больше это никогда не повторится, – сказала она и положила руку на руку генерала, чтобы подчеркнуть свою искренность. – Так вы сможете ему помочь?

– Мама, нельзя ли уже позавтракать? – крикнул ей Шаса.

– Хорошо, поставь корзину у ручья, вон там. – Она снова повернулась к старику. – Я могу на вас рассчитывать?

– Но ведь я в оппозиции, Сантэн.

– Долго вы в ней не будете. К следующим выборам страна опомнится.

– Вы должны понять: сейчас я ничего не могу обещать. – Сматс старательно подбирал слова. – Он еще ребенок. Однако я буду приглядывать за ним. Если он станет таким, каким обещает стать, если не разочарует меня, я его поддержу. Бог знает, как нам нужны хорошие люди.

Она вздохнула с радостным облегчением, а он негромко продолжил:

– Шон Кортни был хорошим министром в моем правительстве.

Сантэн вздрогнула, услышав это имя. Оно несло множество воспоминаний, множество напряженной радости и глубокого горя, множество темных и тайных мыслей. Однако старик как будто не заметил ее неожиданной сосредоточенности и продолжил:

– Он также был мне дорогим и верным другом. Мне жаль, что в моем правительстве нет другого Кортни, которому я мог бы доверять, другого Кортни, который со временем мог бы стать министром. – Он встал и помог подняться Сантэн. – Я голоден, как Шаса, и не могу противиться запаху вкусной еды.

Однако, когда подали завтрак, генерал ел очень умеренно, в то время как остальные во главе с Шасой, проголодавшись во время подъема, с жадностью набросились на еду. Сэр Гарри нарезал ломтями холодную свинину, баранину и индейку, а Анна выложила куски пирогов со свининой и с ветчиной и яйцами, фруктовый салат и заливное из свиных ножек.

– Одно несомненно, – с облегчением сказал Сирил Слейн, один из управляющих Сантэн, – на обратном пути нести корзину будет гораздо легче.

Наевшись, все сидели на берегу маленького журчащего ручья.

– Пора заняться главным делом дня, – сказал генерал, вставая. – Идемте.

Сантэн, взметнув юбкой, встала первой легко, как девочка.

– Сирил, оставьте корзину здесь. Подберем на обратном пути.

Они прошли вдоль подножия серого утеса. Весь мир раскинулся под ними; но вот генерал неожиданно взял левее и полез через камни, заросли цветущего вереска и кустов протеи, тревожа колибри, которые здесь пили нектар из цветов. Возмущенные этим вторжением, птицы с криками поднялись в воздух, трепеща длинными хвостами; сверкали ярко-желтые пятна на брюшке.

Только Шасе удалось не отстать от генерала, и когда остальные догнали эту пару, генерал и мальчик стояли в начале узкой скалистой долины с дном, поросшим ярко-зеленой травой.

– Мы на месте. Первый, кто найдет дизу, получит шестипенсовик, – объявил генерал.

Шаса бросился вниз, в долину, и, прежде чем остальные успели спуститься до середины крутого склона, возбужденно закричал:

– Нашел! Шестипенсовик мой!

Все с трудом спустились по неровному откосу на край болотистого участка и выстроились притихшим внимательным кружком, в центре которого лиловела орхидея.

Генерал, словно на молитве, опустился перед ней на колени.

– Действительно голубая диза, один из редчайших цветов нашей земли.

Цветок, венчавший стебель, был удивительного небесного цвета, а формой напоминал драконьи головы, разинутые пасти которых окрашивали имперский пурпур и масляная желтизна.

– Он растет только на Столовой горе и больше нигде. – Генерал посмотрел на Шасу. – Уважишь в этом году дедушку, молодой человек?

Шаса с важным видом прошел вперед, сорвал орхидею и протянул сэру Гарри. Эта маленькая церемония была обязательной частью ежегодного празднования дня рождения, и все радостно засмеялись и зааплодировали.

С гордостью глядя на сына, Сантэн мысленно вернулась к тому дню, когда старик-бушмен назвал его Шасой, Хорошей Водой, и станцевал в его честь в тайной долине пустыни Калахари. Она вспомнила песнь рождения, которую сочинил и исполнил старик; в ее памяти снова возникли щелкающие и присвистывающие звуки бушменского языка, который она так хорошо помнила и так любила. «Его