Меровинги. Король Австразии - Ольга Крючкова

Засидевшись в замке из-за неослабевающих вот уже два месяца морозов, в один из дней Эстер решила все-таки совершить конную прогулку. По сложившейся уже привычке она отправилась в Озерный край, в жилище Гортензии, которое, увы, с некоторых пор опустело…

Подъехав к дому, Эстер спешилась и привязала лошадь к ограде. Сопровождающий госпожу страж заботливо накрыл спину животного шерстяной попоной.

С трудом отворив дверь – металлические петли проржавели и долго не желали поддаваться, – молодая женщина вошла внутрь. Мороз полностью сковал бывшее жилище матери: бычьи пузыри на окнах потрескались, стол, табуреты и тюфяк были покрыты толстым слоем изморози; в углу лежали замерзшие тела мышей-полевок… Из-за жестоких холодов Эстер не посещала Озерный край целых два месяца. Но все это время она безмерно тосковала и по матери, и по травяным настойкам, коими та потчевала гостей, и по ее улыбке, и вообще по тому чувству спокойствия и уверенности, которые умела вселять в души людей только она, отшельница Гортензия…

Эстер подошла к сундуку: металлические оковы серебрились густым слоем инея. Не сразу, но крышка все-таки скрипнула и подалась, обнажив содержимое. Вот уже полгода прошло с того дня, как умерла Гортензия, а Эстер до сих пор так и не способилась разобрать материнские вещи. Впрочем, сегодня тоже не самый подходящий момент для этого. Эстер трепетно дотронулась до одежды матери. Всепроникающий иней образовал на ткани прочную корку.

* * *

К утру следующего дня у Эстер начался жар, перешедший затем в сильный, буквально удушающий кашель. А спустя еще неделю она умирала точно так же, как много лет назад ее старшая сестра Присцилла…

Теодорих и Теодебер пребывали у ложа больной практически неотлучно. В один из последних дней своей земной жизни Эстер наградила сына и мужа любящим, но слегка уже помутневшим взором, а затем тихо произнесла:

– Теодорих, муж мой… Видит Бог, я любила тебя больше жизни… – она снова закашлялась, из уголка рта стекла струйка черной крови.

Теодорих встал перед женой на колени и прильнул щекой к ее руке.

– Молчи… Не говори ничего, – попросил он.

– Нет, я должна сказать… Через год после моей кончины женись, Теодорих, не хорони себя заживо. Ты молод и еще сможешь обрести новую любовь, я знаю… Главное, не забывай о сыне! Не уподобляйся Хлодвигу… А подаренное тебе мною кольцо передай той, которую полюбишь… – Эстер вновь зашлась в кашле, горлом хлынула кровь.

К ее ложу тотчас приблизился священник (несколько лет назад Эстер приняла христианство) и попросил Теодориха с сыном удалиться.

Убитые горем муж и сын покинули покои Эстер. А морозным зимним утром следующего дня она умерла.

* * *

Теодебер очень тяжело переживал смерть матери. Из-за постигшей семью столь невыносимой утраты он даже на редкость быстро повзрослел: стал не по возрасту серьезным и рассудительным.

Теодорих же, дабы хоть немного отвлечься от горестных мыслей, с головой ушел в регентские заботы. Но буквально каждую ночь жена являлась ему в сновидениях. Она скакала по Озерному краю на своей любимице Эпоне, а он, восседая на черном как ночь жеребце, похожем на Сильфа, пытался за ней угнаться. Однако Эстер, подзадоривая Эпону, мчалась вперед, словно ветер, и как Теодорих ни подгонял своего жеребца, жена всякий раз бесследно исчезала в лесу за озерами. Он кричал, звал любимую, умолял вернуться, но в ответ слышал только отголоски лесного эха…

Каждый раз Теодорих просыпался в холодном поту. Слева в груди неприятно покалывало, низ живота ныл и болел. Придворные советники и лекарь, видя состояние регента, настойчиво рекомендовали ему жениться. Но Теодорих не торопился: считал, что не родилась еще вторая такая же женщина, как его незабвенная Эстер. Поэтому по мере необходимости довольствовался временной и ни к чему не обязывающей связью с дочерью шамбеллана. Благо та, будучи польщена оказанным ей вниманием, не противилась.

* * *

Время неумолимо шло вперед. Наступил 511 год. Король Хлодвиг, добившись абсолютной власти над огромными территориями, некогда принадлежавшими Великому Риму, решил воплотить в жизнь еще одну свою давнюю мечту: перенести столицу из Суассона в сердце королевства Лютецию. В связи с чем и приказал всему королевскому двору готовиться к скорому переезду.

Его сыновья, рожденные Клотильдой, к тому времени уже возмужали и превратились в достойных воинов, во всем поддерживающих отца. Младший из них, Хлотарь, уже даже придумал себе герб с изображением ладьи на волнах, а для новой столицы – девиз: «Зыблема, но не потопляема!».

Однако в том же 511 году Хлодвиг Август неожиданно почувствовал, что растерял былую силу. Вскоре даже до Ахена дошли печальные вести, что франкский король слабеет с каждым днем и что конец его близок.

Теодорих понял: настал его черед! Только как доказать всем, что именно он – старший сын короля?! Выход виделся лишь в одном: найти и вернуть дарованный матерью торквес, злосчастно потом утраченный…

На всякий случай Теодорих решил посоветоваться с ближайшим советником, для чего и посвятил последнего во все подробности своей непростой судьбы.

– Так ты – законный наследник короля?! – потрясенно воскликнул советник, выслушав регента. – Тогда тебе непременно надо доказать свое право на королевский престол, а заодно и отомстить тем самым лицемерной Клотильде!

– Увы, но способ для этого я вижу только один: найти торквес, принадлежавший когда-то моей матери. Однако прошло столько лет! Где его теперь сыщешь? А ведь лишь этот торквес способен убедить Хлодвига поверить мне, – с грустью в голосе подытожил Теодорих.