Проклятый род. Часть 2. За веру и отечество - Виталий Шипаков

Малость отогревшись, княгиня сразу же заснула. Во сне лик ее обрел совсем дитячий вид.

«Извини, князь Дмитрий, но жену я у тебя уведу», – твердо решил Иван. Впервые в жизни он захотел иметь ребенка. Но, в отличие от отчаянной шляхтянки, не сына, а дочь, такую же красавицу, как Еленка. Представить матерью своих детей какую-то другую женщину он просто не мог.

27

В Москву казаки прибыли под утро.

– На посаде нам делать нечего, придется в Китайгород пробираться, только там достойного менялу можно отыскать, – предупредил Разгуляй.

– Ну так едем, – не сообразив, к чему тот клонит, ответил Княжич, направляя Лебедя по уже знакомой улице к земляному валу. Подъехав к башне, он увидел десятка два стрельцов, которые столпились у ворот. Уже рассвело, в столицу потянулись обозы с товарами, и верные царевы слуги вышли на свой промысел.

– Придется власть уважить, – смущенно вымолвил хорунжий, сунув руку в карман.

– Может, им не денег, а по морде дать, – предложил ему Иван.

– Дать по морде косопятым можно, даже нужно, наверное, только как бы после этого назад оглобли поворачивать не пришлось, – рассудительно ответил Митька.

Есаул уже собрался было смирить гордыню, но вмешался Бешененок:

– Давай-ка, атаман, на крепость испытаем эту самую власть.

Многообещающе помахивая плетками, Иван с – Максимкой двинулись на мздоимцев¹⁸. Те боязливо расступились и беспрепятственно впустили хоперцев в Китай-город.

– Ну вот, а ты платить собрался, – упрекнул хорунжего казачонок.

– Погоди, здесь, в Москве, не все так просто, радоваться будешь, когда назад вернемся, – осадил его Разгуляй.

В том, что опасения Митяя не напрасны, Княжич убедился, когда заметил увязавшихся за ними стрелецкого сотника с тремя сподручными.

– А ты прав, глянь-ка, какой хвост лисий у нас вырос, – кивнул он на обряженных в красные кафтаны соглядатаев, толкая Митьку локтем в бок.

– Вам хоть говори, хоть нет. Надо было царских псов дразнить? Ну, Максимка-то еще дурак по малолетству, но ты какого черта лезешь на рожон? Были б мы одни – другое дело, нынче же княгиня с нами. А мзду они по-божески берут, всего копейку с воза, – посетовал хорунжий.

– Да разве в деньгах дело. Просто нет охоты дань платить всякой сволочи, еще вообразят, что мы их испугались, – пояснил Иван причину своей выходки. Как ни странно, но уподобиться глупому мальцу его заставило именно присутствие Елены. Выказать пусть даже самую малую слабину на глазах любимой было свыше Ванькиных сил.

– Всего лишь четверо, да я их в два счета порешу, – глядя на стрельцов, предложил Бешененок. Похоже, недавние подвиги есаула не давали парню покоя, ему явно не терпелось показать себя в драке.

– Иван, уйми его, а то я сам уйму, – взмолился Разгуляй. – Только этого нам недоставало – средь бела дня посреди Москвы побоище устроить.

– Да бросьте вы по пустякам собачиться, – сказал Иван и насмешливо добавил: – До чего ж ты кровожадный. Разве можно слуг царевых убивать? Давай-ка лучше их вином угостим. Митяй, ты как, не возражаешь со стрельцами погулять?

Сразу же сообразив, в чем заключается задумка друга, хорунжий плутовато ухмыльнулся, затем заносчиво изрек:

– А кому еще-то, не вам же, с двух кружек косеющим, столь опасное дело доверить можно.

Пожав друг другу руки и, как бы распрощавшись, казаки разъехались в разные стороны. Разгуляй и прочие двинулись к торговым рядам, а Иван с Еленкой направились в ближайший кабак.

28

Обитель Бахуса была пуста по утреннему времени. Давешние питухи¹⁹ уже успели проспаться да разойтись по домам, а новые пропойцы еще не появились. Однако целовальник²⁰ был на месте – за обшарпанной стойкой, уставленной сулеями с сивухой и блюдами с засохшими вчерашними пирогами.

Глянув на его заплывшую жиром харю с маленькими, воровато бегающими глазками, Княжич тут же понял, что встретил изрядного пройдоху. Без лишних слов он положил пред ним Еленкино ожерелье, в котором, кроме обычной нитки жемчуга, имелось семь подвесок из жемчужин на редкость большой величины. Для начала Ванька скромно предложил:

– Купи, а коли цену дашь хорошую, так кой о чем еще поторговаться можем.

Окинув алчным взглядом драгоценность, целовальник, не сказав ни слова, стал отсчитывать деньги. За простые жемчуга он положил по копейке, а за подвески – по большой монете.

– Вот что, братец, ты посмотри мне на руки, потом в глаза взгляни, и уж после этого решай – надо шельмовать с таким, как я, или нет. Тут же и десятой доли нету того, что наше ожерелье стоит, – с угрозою промолвил есаул.

Последовав его совету, пройдоха было стушевался, но в это время хлопнула входная дверь, и лягушачий рот бесстыжего обманщика расплылся в хищной ухмылке.

– А я разве спорю? Здесь каждая жемчужина червонца золотого стоит. Только, прежде чем их заплатить, хотелось бы узнать, каким путем, мил человек, сии сокровища к тебе попали, – глумливо заявил целовальник, перемигнувшись со стрелецким сотником, вставшим у Ивана за спиной.

– Ну, об этом ни ты, ни он, – не оборачиваясь, есаул кивнул на соглядатая, – в этой жизни уже не узнаете, – и, сунув руку под кунтуш, щелкнул пистолетным курком. До стрельбы, правда, дело не дошло. Дверь опять со скрипом отворилась, впуская новых гостей.

– Я же говорил – не одни мы пить вино с утра до ночи горазды. Вон, царевы слуги тоже мимо рта не пронесут, – услыхал Иван задорный голос Лихаря.

– Эй, стрельцы, выпьем за здоровье государя, – предложил соглядатаям Назар.

Сообразив, что угодил в ловушку, сотник метнулся к двери, однако тут же растянулся на полу, сбитый с ног нешуточным ударом Максимкиного кулака.

– Ты что, паскуда, не хочешь за царя с нами пить? А ну садись за стол, покуда честью просят, – заорал малец. Бешененок вошел в раж, не все ж ему быть битым, должен же и он кому-то врезать по сусалам²¹. И вообще, дурить стрельцов оказалось не менее интересно и гораздо веселей, чем убивать.

Сотник проявил завидную понятливость. Поднявшись с полу, он покорно сел за ближайший к кабацкой стойке стол. Да и как иначе. Уж если казачки, когда честью просят, в морду бьют, то нетрудно догадаться, что будет, коли дело до бесчестия дойдет.

– Ну а вы что стоите? – дружелюбно обратился Разгуляй к его подручным. – Бросайте свои секиры, все одно они вам не помогут, да гулеванить начнем.