Рассвет - Генри Райдер Хаггард

Филип Каресфут вернулся домой около часа дня в понедельник, и после очередного ужина в детской Артур направился к нему в кабинет, чтобы очутиться в ужасающей компании — ибо какая компания может быть более ужасающей (большинство людей предпочли бы встретиться с верховным судьей, страдающим подагрой), чем компания человека, дочь которого вы собираетесь просить в жены.

Филипа он застал задумчиво сидящим над подносом, к содержимому которого тот, казалось, был совершенно не в настроении прикасаться, однако Артура принял со своей обычной любезностью, с улыбкой заметив: он надеется, что Артур пришел не для того, чтобы сообщить, как ему надоел этот дом и его обитатели, и что он уезжает.

— Вовсе нет, мистер Каресфут, я пришел поговорить с вами совсем о другом.

Филип быстро и с любопытством взглянул на него, но ничего не сказал.

— Короче говоря, — в некотором отчаянии сказал Артур, — я пришел просить вас благословить мою помолвку с Анжелой!

Последовала пауза, весьма неловкая.

— Значит, вы помолвлены с моей дочерью?

— При условии вашего согласия — да.

Снова пауза.

— Вы должны понять меня, Хейгем, если я скажу, что вы застали меня врасплох в этом вопросе. Ваше знакомство с Анжелой было столь недолгим…

— Это правда, но я узнал достаточно.

— Возможно, но зато она абсолютно ничего не знает о мире, и потому то, что она отдала вам предпочтение — а поскольку вы говорите, что помолвлены с ней, я полагаю, что именно она выказала подобное предпочтение — может оказаться ошибкой, просто романтическим порывом молодой девушки.

Артур вспомнил свой вчерашний разговор с Анжелой и не смог сдержать улыбки, отвечая:

— Полагаю, если вы спросите ее саму, она скажет, что это не так.

— Хейгем, я буду с вами откровенен. Вы мне нравитесь, и у вас, я полагаю, вполне достаточно средств. Вы, конечно, знаете, что моя дочь ничего не получит… во всяком случае, пока я не умру, — быстро добавил Филип.

— Я никогда не думал об этом, но я буду только рад жениться на ней, не получив ничего, кроме нее самой.

— Отлично. Однако я должен заметить, что, несмотря на это, брак — дело важное, и мне нужно время, чтобы все обдумать, прежде чем я дам вам окончательный ответ — скажем, через неделю. Впрочем, я не стану требовать, чтобы вы уехали отсюда, если только сами того не пожелаете, и не стану пытаться ограничить ваше общение с Анжелой, поскольку, по-видимому, все уже свершилось. Я польщен вашим предложением, но мне нужно время, и вы должны понять, что в данном случае колебание не обязательно означает согласие.

В делах такого рода человек довольствуется малыми милостями и готов мириться с неудобствами, которые кажутся ничтожными по сравнению с истинными бедствиями, которые могли бы его постигнуть. Артур не был исключением из общего правила. Вот и теперь он рассыпался в благодарностях, руководимый доверчивостью юности, а в глубине души был уверен, что скоро найдет способ заглушить все возражения, которые еще оставались в душе Филипа.

Его будущий тесть ограничился тем, что вежливо выслушал его сбивчивые слова, чем беседа и завершилась.

Однако когда Артур ушел, хозяин мигом утратил все свое спокойствие и, поднявшись из-за стола, на котором так и стоял нетронутый обед, задумчиво прошелся по комнате. Все вышло, думал он, так, как ему и хотелось. Молодой Хейгем собирается жениться на Анжеле, а лучшего мужа для дочери и пожелать невозможно. Если бы не роковая, дьявольская случайность, пославшая ту женщину, он бы сразу и с радостью дал свое согласие на этот брак, но… Не то чтобы он собирался отказать Артуру — у него и в мыслях такого не было.

Затем он стал размышлять: если просто предположить, что он принял предложение леди Беллами — хотя это невозможно! — что бы это для него означало? Это означало бы благополучное завершение трудов и устремлений последних двадцати лет; это означало бы возвращение его собственности и положения в обществе, которого он, по его собственному мнению, был несправедливо лишен; это означало бы, наконец, но не в последнюю очередь, победу над Джорджем. И вот теперь случай, великий случай (так глупцы называют Провидение), наконец-то дал ему в руки рычаг, с помощью которого можно было бы легко опрокинуть любой камень преткновения, лежащий на его пути к триумфу; более того, он мог бы даже насолить этому Джорджу, получив больше, чем тот рассчитывал…

О, как он жаждал этих вожделенных акров, принадлежавших ему по праву первородства! Как тосковал по ним — так влюбленный тоскует по своей потерянной невесте. Такая возможность больше никогда не представится; почему же он должен ее упустить? Отказ превратит его кузена в открытого и непримиримого врага. Почему же Филип должен допустить, чтобы эта девушка, чье рождение лишило его единственного существа, которое он когда-либо любил, чей пол не позволял вернуть фамильные поместья и чье общество ему было совершенно безразлично, разрушила его планы? Она будет обеспечена, кузен любит ее. Что же касается помолвки с молодым Хейгемом, то… женщины быстро с этим справляются. В конце концов, теперь, когда он спокойно все обдумал — разве есть веская причина, почему он не должен этого делать?

И тут, пока он задумчиво ходил взад и вперед, ответ пришел ему в голову. Ибо перед ним возникло видение его умирающей жены и в ушах его зазвучал шепот ее полузабытого голоса, который, несмотря на всю свою надломленность и слабость, с последним усилием призывал крылатое Божье возмездие и вечную гибель на голову того, кто причинит вред ее беззащитному ребенку. Тогда, чувствуя, что если он поддастся, то на него обрушатся эти возмездие и гибель, Филип подумал о ночных тенях… и испугался.